Ирини рассказывает, что ее Наташа и учится хорошо и посторонние книги читает день и ночь. Надо же! Нет, Анице не до такого излишества… Иначе жили бы они все впроголодь. Спасибо, иногда Роконоца ходила в магазины и тогда покупала детям какую-нибудь одежду, или конфеты, пряники. Но это случалось крайне редко. Роконоца ходила только в церковь. Остальное время предпочитала проводить вблизи своего дома. Хорошо, что все три дома: и ее, и Харика и матери были рядом, а то Роконоца к Кики навряд ли стала бы ходить. Почему пожилые люди так любят сидеть в своем углу, Кики не понимала.
Она, например, как и Ирини, все свое время проводила бы на рынке, общаясь с людьми. Слава Богу, теперь с деньгами намного легче. Кики всегда при деньгах. И старшая дочь совсем недавно устроилась отлично. Работает на бензоколонке – заливает бензин в баки машин. Яша устроил ее на эту работу, благодаря своему другу. Люди говорят, Аница – завидная невеста. Росленькая, красивая, с толстенной черной косой до пояса. Всегда приветлива и улыбчива.
Скоро надо ждать сватов. Кики вовсю готовила ей приданное. Справила верблюжьи одеяло и матрас: в Джамбуле вместе с Ирини ездили на толкучку, купили у казахов по семь килограммов шерсти. А здесь, в Осакаровке, заказала одной хорошей мастерице стегать одеяло и матрас. Уж и белье куплено. Теперь Кики думала о посуде для дочки. Баламуту сыну было уже четырнадцать лет. Непутевый Алекси не хотел учиться. Пропускал уроки, курил. Кики била его смертным боем за курение, но бесполезно: то один, то другой доносил ей, что видели его курящим.
– Карлик! – обзывала она его, – ведь ты ж никогда не вырастешь! Так и останешься недоноском. Тебя никто за человека не будет считать! Посмотри, в твоем классе все выросли на голову выше тебя. Твои друзья, я знаю, тоже курят, они уже взяли свой рост, а ты о чем думаешь? Ты не сможешь даже заработать себе на хлеб! С таким ростом, кто тебя возьмет на работу?
– Возьмут, – находчиво огрызался сын, – буду работать на автозаправке, как Аница, там рост не нужен.
– Автозаправка в Осакаровке одна. Будешь около высокой сестры крутиться, не стыдно будет?
– Через три года, к моим семнадцати годам, обязательно вырасту. Построят еще одну автозаправку, мать, – не терялся с ответами сын. – Не переживай, буду работать. Все будет хорошо!
Ну что ему скажешь? Нельзя так любить своих сыновей. Сколько ее братья ругали, а она ничего с собой поделать не может. Любит, без памяти любит сыночка. Он, паршивец, знает это.
