За столом мужчины говорили, в основном, о делах производственных. Казалось бы, что общего у пчеловода, местного администратора и электрика, хоть и главного электрика? Но они говорили и говорили, и говорили о своих работах, о друзьях каких-то своих знакомых, о руководителях пчелохозяйства, о литературе, поэзии, искусстве, кино. О новом управляющем Краснополянского пчелохозяйства – Виноградове и его заместителе Владимирове, о новых планах развития пчеловодства. Настойка ликера, которую сделал сам хозяин, теплая обстановка, взрывы смеха, от постоянных шуток мужчин, включая Савву, сделали свое дело: все чувствовали себя непринужденно, уютно, как у себя дома.
Леонтович вдруг начал декламировать из «Василия Теркина», через минуты две его перебил Завадский, продолжая декламировать эту же поэму. И так, они по очереди, почти не сбиваясь, прочли добрую половину произведения. Савва был в восторге, он не жалел слов, расхваливая чтецов.
Председатель поссовета, переполненный чувствами, обнял Савву:
– Дорогой мой человек! Мы же ветераны! Мы же прошли войну от первого, до последнего дня.
«Теркин» – часть нашей жизни!
Хозяин дома, тоже явно расположился к брату Костаса. Он посматривал на него острыми глазами:
– И почему бы тебе, парень, не переехать с семьей к нам сюда? Приезжай! Бросай своих казахов! Знаю я их, как облупленных. Поработал с ними на целине. Не дай, Бог! Привози семью, поможем, устроим!
Растроганный Савва не знал, что и сказать.
– Да я бы с удовольствием. Да выпустят ли ссыльного? Не знаю…
– А ты узнай, спроси, – присоединился, заметно опьяневший, Федор Алексеевич, – сделаем, все что можем, Костас, ты же хочешь, чтоб брат твой жил поблизости?
– Еще, как хочет! – услышал Савва Марицын голос.
– Кто бы не хотел такого брата? Человек спокойный, не пьющий, не скандальный, образованный. Он шестилетку закончил без единой четверки. Учился на одни пятерки. Ну? – Костас поднял указательный палец. – Можете себе представить, чтоб человек так мог учиться?
Все даже замолчали.
Женщины уважительно смотрели на него.
– Костас, не пугай людей. Я такой же, как все. Просто легко давались науки.
Федор Алексеевич хмыкнул:
– А я был троечником. Редко получал пятерки. Хорошая отметка для меня была праздником. Да… Кхм. Кхм. Учиться некогда было. Я один пацан постарше, остальные малыши. Всю мужскую работу дома делал. Отец с утра до ночи на работе. Он тряхнул головой. – Так что нам грамотные люди, тем более отличники нужны. Переезжай, брат.
