Сначала Анастасию Андреевну вызвали на ковер к директору школы, потом в Караганду, к заведующему областным образованием, Гридневу Самуилу Михайловичу. Как и все мужчины, он терялся при виде такой красоты, какой природа наделила Анастасию. Он познакомился с ней года три – четыре назад, когда она в первый раз оформляла свои документы на работу. Тогда он, как и все коллеги, не мог не обратить на нее свое прямо-таки пристальное внимание. И теперь, разговаривая с ней, не поднимавшей от стыда глаз, – говорил:
– Злые языки наговаривают на вас всякую напраслину, вот я и решил немного вмешаться, – он выдержал паузу.
– Что же, дорогая Анастасия Андреевна, будем делать?
– Я собираюсь уходить со школы по собственному желанию, – сказала она, с трудом проговаривая слова.
– Не хотите работать с детьми?
– Хочу, но…
– Ну и работайте, себе на здоровье. Небось, любят они вас, как родную мамочку. – Гриднев снова сделал небольшую паузу. – Да и невозможно вас не любить. Хоть на вас и «катят бочку», но я думаю, все эти наветы на вас высосаны из пальца, а школа понесет большую потерю в вашем лице.
Анастасия Андреевна недоверчиво посмотрела на него и опустила глаза, щеки ее опять порозовели:
– Нет, нет, я буду уходить. Точнее, переезжать. Знаете, здесь у меня не сложилась жизнь, может, легче будет в другом месте.
– Куда же едете, если не секрет?
Грозный, всем известный Самуил Михайлович, разговаривал очень участливо и не задавал ненужных вопросов, которые нередко, по рассказам учителей с ее школы, позволял себе с другими провинившимися, чем и купил Анастасию.
– Возможно в Акмолинск, там мои родители, а, может, и в Джамбул – там моя подруга."
"– Ну-ну, – поднял свои густые брови и старчески кашлянул заведующий, – смотри сама. А мы от тебя не отказываемся. Если решишь остаться, будем только рады. А то, когда ж еще найдем такую грамотную учительницу, певунью, знающей немецкий, да к тому же – красавицу?
– Спасибо, Самуил Михайлович, – Анастасия неуверенно поднялась, – можно идти?
– Конечно.
– Он встал, проводил ее до двери.
– А жизнь свою еще успеешь устроить, – сказал он на прощание, открывая дверь кабинета, – ты еще очень молода, у тебя все впереди.
Самуил Михайлович специально выглянул из окна, посмотреть, как она будет выходить из здания. Увидел, как из синей «Волги» вышел высокий, худощавый мужчина и спешно подойдя к ней, обнял, и, пока оба шли к машине, наперебой о чем-то говорили.
* * *После смерти бабы Нюры, Анастасия совсем потерялась.
