Ирини всякий раз вскидывала глаза на виновника скрипа. Это зашли Ксенексолца с мужем.
– Наконец-то! В последнюю минуту, – сердилась Ирини, но глаза смотрели радостно.
– Извини, подруга. Сама знаешь, не от меня зависит. Кстати, поезд уже виден, слышите гудки?
И в самом деле, гудки внятно извещали о прибытии поезда."
"Все подхватились. Савва поймал Наташу. Выбежали на перрон. Поезд останавливался, пыхтя, что называется, всеми парами. Вместе с морозным воздухом, пар летел на людей, обдавая их необъяснимым духом, отчего у одних поднималось настроение, а у других, наоборот – портилось.
У всех Христопуло совсем оно пропало, когда Савва с семьей оказались в тамбуре вагона с кучей пожитков уложенных позади их, Ирини держалась, улыбалась дрожащими губами. Наташа радовалась и прыгала на месте, так ей все нравилось. Провожающие говорили одновременно последние слова. Роконоца молчала, смотрела на них, стоящих в тамбуре, снизу – вверх. Поезд уже почти тронулся, когда она залезла на ступеньку, позвала Наталию крепко прижала к себе и поцеловала.
Поезд пошел, Харитон подал руку, и она спрыгнула. Последнее, что все увидели – слезы Роконоцы и судорожно сжатый у плачущего рта носовой платок.
Ирини не видела, как побледнела дочь, исказилось ее лицо. Она плакала так громко и пронзительно, как никогда ей, матери, не приходилось слышать. Наташа рвалась к двери, звала бабушку. Никакие уговоры на нее, довольно покладистую девочку, не повлияли. Через полчаса Ирини отлупила дочь, и та, вся в слезах, заснула на узле, разложенном для нее на полу, между двумя нижними полками.
Расстроенные Савва с Ирини, не разговаривали друг с другом, долго смотрели в окно, разглядывая мелькающую безрадостную – пустынную заснеженную степную картину.
Так закончился первый большой период жизни молодой пары и начиналась новая, неведомая, на которую возлагались большие надежды. Словом, и Савва, и Ирини мечтали о светлой радостной семейной жизни. Савва лег на верхнюю полку, заложил руки за голову и принялся перебирать свои мысли.
Поезд шел скоро и под стук «таки-таки» колес поезда, ему мерещилась новая счастливая, спокойная жизнь, где он глава семейства сидит за столом, на котором чего только нет: и виноград, и арбуз, и дыня, и яблоки и даже его любимые инжир с апельсинами. Вот он сидит в винограднике у низкого круглого стола, вокруг него жена, дети, тетя Соня и какие-то неизвестные друзья, а он играет веселую искрометную музыку. Вот все, не выдержав, вскакивают из-за стола и пускаются в пляс.
