Алексис прогостил у Роконоцы три дня и Ирини оставалась там ночевать, потому что гость рассказывал и рассказывал, а Христопуло с Харитониди, Истианиди, знакомые, друзья, которые понабились в дом до упора, все не хотели отпускать его. Столько хотелось им расспросить о ссыльной жизни Алексиса, его родных и других соплеменниках. Первое, что Алексис поведал – все в их семье живы, но не знают ничего о дяде Костасе Метакса, его арестовали отдельно в Сочи. Пришли в школу и забрали прямо на его уроке. Роконоца, Ксенексолца и яя София очень сокрушались по этому поводу: они знали и любили Костаса.
Многие надеялись выяснить Что-нибудь о своих дорогих людях. Тем более, что рассказчик просто живописал все события этих тяжелых лет. Казалось бы, что вот уже все рассказал, нет, опять возвращались к началу, или середине или концу пребывания Алексиса и его семьи в таежных сибирских местах.
– А вот расскажи, – просил Самсон, – ты говорил, река Кеть, это что за река? И рыба там водится?
Алексис смущенно улыбнулся. Вообще, поначалу, он очень смущался всеобщему вниманию к нему.
Говорил, склонив голову, как бы говоря: «Вы уж меня простите, что я отнимаю у вас время, право же, мои рассказы ничего не стоят, у вас все происходило не легче чем у нас».
– Да, много рыбы. Я сам ловил и на удочку и сетями. Вкусная рыба!
– Крупная?
– В основном, да. А река сама – красавица, я любил там купаться.
– Не холодная? – опасливо спросила Эльпида.
– Летом не холодная, а зимой замерзает, не пробьешь.
– Зимой у нас тоже здесь все подряд замерзает, – заметил, не спускавший глаз с нового знакомого, Митька-Харитон.
– А как же вы не замерзли, когда вы приехали туда в октябре, там ведь уже и снег лежал, – спросила Роконоца. – Нас тоже сюда привезли в самый холод. Уезжали – то еще тепло было в наших краях. Как это все у вас происходило?
– Ну как? – Алексис оглянулся на Ирини, перевел глаза на Роконоцу. Опустил глаза, потер переносицу, как бы собираясь с мыслями:
– Погрузили нас в сентябре. Посадили в полуторку четыре семьи, может знаете их: Анановых, Саввиди, Техликиди и нас.
Около двадцати пяти человек, еще с грузом. Еле доехали до Адлерского вокзала Один ребенок сидел высоко на узлах, так чуть его не выбросило на повороте. Потом он, страдалец, умер, в первый же день как мы приехали в Нарым.
Кругом тайга, огромные ели и сосны покрыты снегом. Холодная красота, а мальчику, уже закоченевшему, пришлось выкопать могилу.
При этих словах Роконоца не сдержалась – беззвучно заплакала.
