Хоть Ирини и была смелой девушкой, но чеченцев, в самом деле, побаивалась. Была среди них, молодых, безрассудная гречанка Лидка. Связалась с чеченцем, родила дочку. Он потом измывался, как хотел и вдруг она исчезла. Убил, конечно. Ужас!
Что-то тренькнуло во дворе, и Ирини очнулась от своих долгих размышлений, одернула себя."
"«Нет, замуж ни за кого не хочу. Что хорошего в замужней жизни? Только дети. Детей хорошо иметь. Но зачем же так рано?» Она сама только что распрощалась с детством, и вот она уже должна идти замуж, иначе будут смотреть на нее, как на старую деву.
С каким бы удовольствием она, как и прежде, проводила время с подругами и братьями, с Яшкой, Хариком и Митькой-Харитоном, Иваном и Слоном, посещая хоросы или кино. Работала бы себе на «Заготзерно», жила бы с братьями и мамой и ничего больше ей не надо. Как она снова и снова завидовала парням за то, что они могли жениться поздно или совсем не жениться. И это считалось нормальным. Попробуй не выйти девушка замуж – столько сплетен и невероятных догадок будет – упаси Бог!
* * *Шло время.
Прошел еще год и Роконоца довольно прозрачно намекнула младшей дочери, что пора подумать о замужестве.
– Хочешь, не хочешь дочка, а семью надо заводить, – сказала она Ирини, когда та стала уговаривать мать еще немного повременить. Пришлось Ирини задуматься о достойном женихе. Их не оказалось на ее взгляд, никто ей не нравился. Но все же, под напором Роконоцы, свой выбор с большой неохотой она остановила на двадцатитрехлетнем Савве Александриди, лихом гармонисте, который недавно заслал своего дядю к ним на разведку.
Недаром Ирини обожала музыку и танцы! Вот и выбрала себе гармониста. Не любила жениха, но хоть, по крайней мере, не скучно будет с ним жить, музыка будет всегда рядом. И мама, мудрая Раконоца, советовала не отказывать Савве Александриди: собой он видный: высокий, стройный и лицом ничего, правда нос – рубильником, но для мужчины это нормально. Словом, не стыдно будет на люди с ним появляться и видный, и, как говорят, добрый, покладистый, а, главное, грамотный.
Сама-то Ирини и подписаться не умеет, кто ж ей по жизни содержание простого документа разъяснит?
Собственно, ей было все – равно за кого выходить. О любви какой-то вообще нечего было говорить: ни жених, ни невеста друг друга почти не знали, а разговаривать – вообще не разговаривали. Какая тут любовь! Мама сказала, что стерпится слюбится, не она первая, не она последняя так выходит замуж. Такое уж время – не до любви.
