Что хорошего в замужней жизни, когда женщинам приходится делать слишком много для мужчин. А что взамен? Греки-мужья, в основном, не считались со своими женами, топтали их как хотели. Ярких примеров тому можно набрать сотню, кроме ее собственной сестры. Да на ее месте Ирина бы давно удавила такого мужа и в тюрьму бы без сожаления села. Грубые мужики эти греки! Почему-то русские по-другому с женами обращаются. Русским женщинам гораздо легче. Вот из Ваньки Балуевского получился бы хороший муж и семьянин. За такого грека она бы пошла без долгих размышлений.
Хороший человек этот Ванька, жаль, что не родился греком. И девчонки говорят, что он смотрит только в ее сторону…
Пробегая мысленно по волнам своей жизни, Ирини вспомнила все малые и большие события в ней. Вспомнилась, конечно, жизнь в Юревичах, золотое детство с папой, дедушками, с милым сердцу троюродным братом Алексисом. При мысли о нем, сердце всегда щемило: «Как он? Где он?»
Ходили слухи, многих греков выслали в холодную Сибирь. «Неужели там холоднее, чем здесь? – мелькала мучительная мысль.
– Ужасно, если так. Холоднее, чем здесь, наверное, не бывает».
Невеселые размышления вернулись к Алексису: «Неужели больше не увидимся? – Ирини тряхнула головой. – Еще как встретимся, лишь бы он был жив!»
Мысли повели ее дальше. Она улыбнулась, когда вспомнила, как Иван с друзьями приехал из Караганды на каникулы и раньше всех пришел к ним домой на Новый год. Ох, и хорошо они отметили этот год! Тогда она отчетливо поняла, что Иван к ней неравнодушен.
Веселый и находчивый, при ней он терялся и не смотрел в глаза. Несколько раз Иван становился в круг танцевать вместе со всеми греками и раза два осмелился положить свою руку ей на плечо. Рука его при этом дрожала мелкой дрожью, но он ее не убирал, наверное, не чувствовал это предательское дрожание. Ирини всегда чувствовала, как он на нее смотрит, но, как только она оглядывалась в его сторону, он тут же отводил глаза. Чудак – человек… Ничего, найдет другую, русскую, женится и успокоится.
Какой – то русачке повезет.
Ирина потихоньку наводила порядок в своем маленьком сундучке с наклеенными фотокарточками с внутренней стороны крышки и продолжала перебирать в мыслях всех дорогих ей людей: «А Мурад… Тоже на нее посматривал. На прощанье сказал, что еще вернется и украдет ее. Дурачок. Нет. Хороший он, конечно, парень, но чечен есть чечен! К тому же мусульманин. Не дай, Бог, что не так сделаешь, еще и прибить может. Люди они опасные».
