Мысли его прервал Ванька, он неслышно подошел, поставил ногу на бревно.
– Ну, что за думу думаешь, начальник? – спросил он наигранно – участливым тоном.
– Да вот, тебя вспоминал, – Митька-Харитон поднялся.
– Меня? Надо же! Что же я такое натворил?
– Думал, вот какой у меня верный, надежный друг есть!
Ванька удивленно покосился:
– Да, уж чего не отнимешь, так не…
– Ты и впрямь со мной поедешь учиться? – перебил Митька друга, упершись в него взглядом.
Ванька перестал вертеть палку в руках:
– Сколько можно, начальник? – Ванька играл сейчас роль заключенного, – Ну куда ж я без тебя, или, положим, тебе без меня.
Правильно говорю? – глаза Ваньки опять смеялись.
– Собственно, – вдруг заговорил он серьезно, – может, на этот раз я б и оставил тебя на произвол судьбы, но отец мой, как узнал, что ты едешь поступать, настоял, чтоб я от тебя не отставал. Вишь, как родитель мой тебя уважает?
– Уважает, значит? – звонко щелкнул пальцами Харитон.
– Еще как! Сказал, что человек у него есть знакомый в Кооперативном.
Так что у тебя, – Иван выдержал выразительную паузу, – а значит и у меня – не будет проблем с поступлением.
Харитон дружески хлопнул его по плечу, присел на корточки.
– Так-то оно так, да что-то никак не хочется отрываться отсюда, и старики наши, как будут без нас? Еще помогать деньгами собираются.
Иван присел напротив:
– Не бойся, пацан, сил у нас хватит, чтоб где-нибудь подработать. Кстати, ты знаешь, что и Слон с нами намыливается?
– Слышал. Вот кому мешки разгружать на вокзале сподручно будет.
– Да и мы парни крепкие, Харитон, не прибедняйся!
Оптимизма Ваньке, конечно, не занимать. Да это и понятно, с голоду не помрут, если что, сел на поезд и через два часа из Караганды поезд домчит их домой до Осакаровки.
* * *Главное, чего боялся Харитон, так это не встретить в городе Анастасию Андреевну. Эльпида докладывала, да и Иван мельком как-то говорил, что Власины перебрались в Караганду: муж получил там работу, а она сможет там продолжить свою учебу. Как ее не встретишь, если она Ванькина двоюродная сестра? Конечно, встретит он ее – мир тесен! Это обстоятельство грело душу и вместе с тем, как-то было не по себе.
При мысли о ней, в груди холодело.
Митька иногда, как и сейчас, скрыто разглядывал ее брата. Совсем непохожи. Иван какой-то обыкновенный, носатый, почти как сам Митька, хоть и русский. Странно… Митька-Харитон поднял глаза, ухватился обеими руками за стропильные доски, сбитые дедом для будущего забора, подскочил и сел верхом.
