Квартиру Кислицына Василиса тоже быстро нашла и смело ткнула пальцем в кнопку звонка.
– Вам кого? – открыла ей угрюмая пожилая женщина в темном одеянии.
– Мне… мне бы… Анатолия Кислицына, – предчувствуя недоброе, прошелестела сыщица.
– Анатолия? – всхлипнула женщина и обтерла лицо концом платка. – Не может Анатолий к вам выйти.
– Умер?
– Да господь с вами! – испугалась женщина. – Живой ишо. А вы кто?
– А вы, простите?
– Я – мать его, Любовь Викторовна Кислицына.
– А я Василиса Олеговна Курицына, очень рада познакомиться.
Я по профсоюзной линии. Слышала, что Анатолию нездоровится, вот и принеслась. А вы что, меня впускать в дом не хотите? Мне с Анатолием поговорить надо."
"Любовь Викторовна как-то закручинилась, блеснула слезой и, вытолкав Василису подальше от двери, выскользнула сама.
– Не может он на люди показываться, хворь у него! – звонко зашептала она, пытаясь дотянуться до уха Василисы.
– Ой, какие сложности! – фыркнула та. – Таблеточка имодиума, и результат налицо. Я всегда так делаю, если с желудком проблемы и на люди показаться невмоготу.
– Да что вы! У него совсем не то! – замахала на нее руками Любовь Викторовна. – У Анатолия боязнь людей! В детстве его сосед алкаш напугал, мальчонкой он вообще от людей бегал, а потом мы его к психиатру сводили, вот он и насоветовал, чтобы Толик с собаками возился. Помогло. Но вот иногда еще срывы случаются. Как чего стрясется волнительное, так Толик – бегом домой и под кровать. Сейчас вот снова что-то стряслось. Вы уж извините, он вас не примет, он любого человека боится.
– Ой, ну что вы! Да какой я там… меня многие вообще и за человека-то не считают, – замахала руками Василиса. – Неужели вы думаете, я его так испугаю?
Любовь Викторовна внимательно вгляделась в лицо собеседницы, Василиса даже профилем повернулась, даже улыбнулась нежно и ласково.
– Вы? Да. Испугаете, – не купилась на нежность женщина. – Вы в следующий раз зайдите, может, он в себя придет, тогда уж…
Женщина уже хотела скрыться за дверью, но Василиса вдруг цепко ухватила ее за рукав.
– Говорите, не выходит? А как же он пса выгуливает? – сощурилась она.
– Какого? Вы про какого пса? Мы собак не держим, Анатолию и на работе животин хватает, чего уж дома псарню разводить?
– Ага! А как же Олаф? Ротвейлер такой, сытенький? В последний раз, когда я видела Анатолия, он как раз его за поводок вел…
– Может, и вел, только нет у нас псов, – растерялась Любовь Викторовна, – вы же слышите – никто не лает.
Василисе крыть было нечем.
