Ей прямо хоть на вторую работу устраивайся, не прокормит ведь она меня да еще и сына! Ой, как сердце-то щемит… так и ноет, так и зудит, чешется все…
Людмила уже видела, как хозяйка поглядывает на часы, поэтому вопросы из нее посыпались быстрее.
– Друг у вашей падчерицы был?
– Конечно, был. Собака. Страшенная такая…
– Я про мужчину… – начала выходить из себя уже и Люся.
– Нет! Вот чего не было, того не было! Я ей завсегда говорила, что она помрет, а так с мужиком и не помилуется, хи-хи. Ой, да откуда у нее мужчина?!
– Однако ж сын имеется…
– Дак сын-то какой мужик?! – никак не могла сообразить хозяйка.
– Да ежли б она еще и по мужикам шастала, я б ее лично вот этими руками придушила, чтобы не срамиться!
Валентина потрясла пудовыми кулаками, и Люся поверила – такая бы придушила, и мотив у нее был, и злости достаточно, да только…
– Я, пожалуй, пойду. А вы немного полежите… после нашей беседы вам должно резко полегчать. Только подумайте над нашим разговором… у вас есть над чем задуматься…
Люся степенно, как и подобает истинному целителю, направилась к выходу, а хозяйка, дабы исцеление прошло быстрее, принялась морщить лоб, собирать к носу брови, то есть, как и советовала Люся, думать над разговором, нимало не беспокоясь о том, как гостья справится с замками.
Василиса оставила Катю дома без особого беспокойства. Как-никак девчонка была уже школьницей, росла вполне самостоятельной особой и проказничала не больше, чем Люсенька, когда оставалась одна. Теперь Василиса Олеговна стояла у дороги и лихорадочно трясла рукой, останавливая машину.
– Садитесь, – послышался хриплый голос из белых «Жигулей».
Голос водителя Василисе не понравился. Взгляд тоже. Мужчина был хмур, небрит, неприветлив и, честно сказать, весьма напоминал рецидивиста. Поэтому она опустила руку и резво посеменила к тротуару, будто ее у дороги никогда и не стояло.
Второй водитель оказался просто обаяшкой – улыбка подпирает уши, глаза с огоньком и молодежная челка цвета соломы.
– Вам куда, барышня? – обрадовался пассажирке водитель, будто это была его тетушка-миллионерша.
– Магазин «Соболь», – благочестиво сложила руки на коленях Василиса и тоже озарилась улыбкой.
Обаяшка тут же назвал такую цену, что улыбка у Василисы стекла к подбородку.
– Это же… что же… да за такую цену ты меня не на машине, а на руках нести должен, – проворчала женщина, но выходить было уже поздно: машина мчалась на полном ходу. – Еще улыбается… тут плакать надо…
Однако довез ее паренек быстро.
