Никогда не призналась бы отцу в своем позоре!
А она?
Что он ей говорил? Они же все время проводили вместе! И, может, даже и вне дома, как и со мной… Без глаз наших родителей!
Ее он так же жарко, так же страстно целовал? Так же шептал ее имя, вызывая мурашки?
Не знаю! Не понимаю, что и думать!
Он играл нами обеими? Одновременно? Ему так нравится?
Влюблять в себя. Заставлять потерять голову. А после… Втаптывать в грязь! Растирать сердце каблуком своих идеально начищенных туфель?
У него ведь не зря репутация сердцееда! А Лена мне говорила! Предупреждала!
Ооооооо!
Или все гораздо проще?
Была просто похоть.
Одна похоть и ничего больше!
Он просто хотел секса. Неважно, с кем! Я отказала, и он просто взял Тамилу?
Хотя… Какая разница? Теперь уже ничего не изменить!
Но все равно.
До сих пор.
Мне больно.
Так дико больно, что грудь разрывает. Так тяжело, так невозможно дышать!
И эта боль страшнее даже будущего. Страшнее позора. Разорения. Всего!
Не понимаю.
Как?! Кааааааак?! Как он мог!
Неужели я настолько не способна чувствовать людей?
Я же верила. Так верила, что его глаза не лгали!
– А что мы продадим, Азур? У нас нечего будет скоро продать, кроме этого дома! Половина слуг уже уволилась. Вторая половина тоже вряд ли долго продержится! Анну вчера чуть камнями на рынке не забросали, кухарку нашу. Один камень в нее точно попал! Теперь работать у нас значит самому принять позор! А партнеры по твоему маленькому бизнесу? Который ты ведешь отдельно от дел Багировых? Что они? Ты им третий день дозвониться не можешь!
– Да, – кивает отец.
– Некоторые уже сами дозвонились. И хотят вывести деньги.
– Ну вот! А деньги из бизнеса вывести это верная смерть! Тогда только бы с теми долгами рассчитаться! И чем? Нашим домом! Надо было еще Багирову угрожать! Азууууур!
– Он обещал, – вдруг тихо шепчет Тамила побелевшими губами.
– Он же обещал!
– Что он тебе обещал, Тамила? Чтоооооооо?
Гремит отец.
– Что опозорит на весь мир? Что он еще мог обещать?
– Он…
Ее губы дрожат.
Еле слова выговаривает.
– Он… Тогда… Перед тем… Сказал, что я буду его женой! Что я для него… Единственная…"
"– Твою мать!
Отец с грохотом ударят кулаком по стене.
Сваливается полка со стаканами. Все вдребезги. Все!
Но что такое стаканы, когда вдребезги вся жизнь?
И…
Как же я сейчас солидарна с отцом! Мне хочется точно так же. Громко и грязно выругаться. Завопить. Завыть.
