От чего бедолага весь оставшийся вечер старался помалкивать и как-то странно поглядывал в мою сторону. Видимо, в поисках подвоха."
"Заславский моего троллинга в сторону Долгорукого, конечно, не понял, однако расспросить о моей осведомленности все же посчитал нужным. И когда мы остались наедине. Ну, почти наедине, так как в такое позднее время в доме нас бы никто одних не оставил. А потому в дальнем конце малой гостиной, куда я распорядилась принести писчие принадлежности, устроилась с вышивкой маменька. Вроде как, давая нам возможность пообщаться, и в то же время блюдя мою честь.
— Евдокия Поликарповна, признаться, ваша эрудиция меня восхищает! Откуда вам известно столько о Японии и ее традициях?
«М-да, неудобный вопрос. И как на него прикажете отвечать? Эх, подставила ты себя Дуся, подставила! И как теперь выкручиваться?» — Лихорадочно соображала я.
— Да, Евдокия, я тоже хотел бы узнать ответ на этот вопрос. — Проговорил необыкновенно серьезный Поликарп Харитонович, который зачем-то спустился из своего кабинета.
Хотя, глупо спрашивать: зачем? Видимо, как раз для того, чтобы задать этот вопрос.
А после небольшой паузы и глядя на меня в упор добавил.
— Пока только на этот.
При этом он сделал ударение на слове «пока», от чего табун панических мурашек пронеслись от кончиков пальцев моих ног до кончиков моих рыжих длинных волос.
«Ну вот, Дусенька, доигралась.» — Только и пронеслась в голове одна единственная мысль, после чего самая настоящая паника вытеснила все более-менее конструктивные, не давая сосредоточиться и сказать хоть что-то.
Изменения произошли как-то в одно мгновение. Еще секунду назад все было хорошо, ясно и понятно, а в следующий миг вся моя новая жизнь оказалась на грани разоблачения и исчезновения.
И ведь я сама была в этом виновата! Расслабилась, перестала следить за языком, решила поприкалываться, используя свои знания. Дура! Хотя, ничего в этом удивительного нет. Уж слишком защищенной и любимой я себя ощущала, слишком уверенно начала себя чувствовать за спиной влиятельного отца и любящей матери.
Но при этом совсем забыла, что все это предназначалось отнюдь не мне, иномирянке Дарье Сорокиной, а княжне Евдокии Раевской, которой я ошибочно уже стала себя ощущать. Кануло в прошлое Дарья, покрылись чуть заметной, но ощутимой паутиной ее воспоминания, и как-то исподволь постепенно реальным стало лишь то, что было здесь, в этом мире.
В этот момент маменька, удивленная внезапным появлением мужа встала и подошла к нам поближе.
