— Скажи, что мы не спали вместе…
— Спали? — иронию в его словах можно было переложить в пятилитровую кастрюлю и хлюпать ее оттуда поварешкой. — Коротышка, после того, что ты со мной делала ночью, боюсь, тебе придется умолять меня на тебе жениться.
— Ик! — вот тут я перепугалась ни на шутку, замерев и похолодев. Как мы оказались в одной кровати, это пока вопрос десятый. В то, что ночью могла подкатиться к нему под бок, я охотно верила, учитывая мое постоянно мерзнущее состояние.
Но думать, что между нами было что-то большее… Резко сев, я посмотрела на мужчину, закусив нижнюю губу, а голос прозвучал тихо и даже как-то жалобно. — Влад, скажи, что ты шутишь… пожалуйста…
А он только медленно и серьезно покачал головой, опуская взгляд.
Мое обалдевшее состояние длилось, наверное, минут пять. Где-то мирно тикали часы, за окном гудели машины, на полу урчал кот, сердце глухо билось в груди, постепенно останавливаясь…
А этот козел блондинистый вдруг взял и расхохотался!
— Ах, ты гаденыш! — сообразив, что меня только что нагло накололи, я запустила в мужчину подушку.
А затем еще и еще, постепенно перекидав все мягкие снаряды в невозмутимо уворачивающегося мужчину, успевшего спокойно слезть с подлокотника. О том, что не могу поднять журнальный столик, я в этот момент очень, очень пожалела! — Козел! Придурок! Кретин! Вампир доморощенный! Дракула-переросток! Эдвард Каллен недоделанный! Да ты! Айщ…
Последнее восклицание пришлось проглотить.
Все прелести похмелья, опешившие от моей злости и обалдело отступивши на пару минут, вернулись с удвоенной силой, и я села, схватившись за голову, чувствуя как в левый висок вкрутился раскаленный болт. Вдобавок накатила тошнота, заболел желудок, да и вообще…
Кажется, меня слегка шатало от слабости.
— Раньше словарный запас у тебя был богаче и изящнее, — продолжая посмеиваться, Владислав сел обратно на подлокотник.
Посмотрел на меня и, наклонившись, поднял с пола высокий прозрачный стакан с булькающей жидкостью, стоящей за диваном. — Или все красноречие улетучилось вместе с парами алкоголя?
- Козел ты, Цепеш, — зло выдохнула, но протянутый мне стакан забрала. И осушила залпом весело шипящий алко-зельцер, дивясь чьей-то предусмотрительности.
