Ну да, кошки же на больное всегда ложатся, а учитывая, что после вчерашней пьянки у меня дико болит желудок и не только… Надо еще спасибо сказать, что котяра мне не на голову улегся! — То есть, по-хорошему ты не хочешь, да?
Откуда-то сбоку послышался смешок. А затем приятный мужской голос с вкрадчивыми нотками негромко и даже как-то лениво произнес:
— Харлей, слезь.
— Чё? — шокированное восклицание вырвалось вместе с возмущенным воплем, когда эти черт знает сколько килограмм вдруг резко решили кого-то послушаться, и прыжком сиганули с меня, оттолкнувшись сильными лапами от живота.
Закашлявшись, я с трудом перевернулась на бок, чувствуя, как от движения в подкорке словно перекатились металлические шарики, больно стукнув по вискам изнутри. Ощущения были незабываемыми…"
"— Я так понимаю, желать доброго утра бессмысленно? — вся та же насмешка в голосе и, не смотря на помутившийся слегка рассудок, вполне даже узнаваемая. И все же, чтобы подтвердить догадки, я разлепила глаза, прищурилась, испытывая неприятные чувства от прилипших к белку линз… и застонала вслух:
— Цепеш… Мой личный похмельный кошмар… Ну почему не галлюциногенные белочки, а?
— Видеть саму себя при алкогольном отравлении будет считаться раздвоением личности, — усмехнулся мужчина, вольготно сидящий на подлокотнике дивана.
Точнее полулежащий. Одну ногу вытянул, другую согнул, руку на колене пристроил, на спинку оперся… Весь довольный, в домашних спортивных штанах и футболке, босиком, а главное, свежий и бодрый!
Не арт-директора нужно было вчера спаивать, не ее…
— Если я повторю те же слова, что и кошаку, ты тоже скроешься с глаз? — с трудом поднялась, прижимая руку к гудящей голове.
Шарики снова радостно долбанулись сначала в затылок, затем в висок, заставляя поморщиться.
— Не выйдет, Коротышка, — кое-кто наглый и раздражающий (особенно с бодуна!) даже и не думал скрывать ухмылки. — Я не рыжий, и даже не усатый, и тем более не лежу на тебе. Скорее совсем наоборот…
— Это ты сейчас о чем? — не смотря на состояние, подвох в его словах я смогла разглядеть на раз.
Тем более и присматриваться не пришлось, уж слишком морда у Цепеша была многозначительной!
И он промолчал, только улыбка стала шире…
Я подумала. Не получилось. Подумала еще раз. Снова не получилась! Попробовала еще раз и…
— Не-е-ет… — обреченно застонала, рухнув лицом в подушку. И глухо проговорила, чувствуя, как от стыда пылают щеки.
