Медикаменты, которыми ее пичкали, испортили желудок напрочь, кормить ее приходилось едва ли не по чайной ложке, ходила как жертва Освенцима. Ходила… громко сказано. Почти не вставала, ни на что не реагировала. От электрошока, которым ее типа лечили, нарушилось кровообращение, поэтому Белка теперь мерзнет даже в жару. Но… она сильная. И снова выбралась из этого дерьма, хватило несколько месяцев. Стала почти прежней, хоть и злой, да страх врачей никуда не делся. Не, упоминания их она еще могла терпеть, и видеть издалека.
Но тут, только после обморока, два коновала, да никого рядом… Вот крышу и рвануло. Она не сумасшедшая, Дракуленок, не так уж и много она там пробыла. Но сам понимаешь, такая херня совсем без последствия не проходит.
— Какого черта ты мне раньше не сказал? — раздраженно спросил Алехин, раздавливая окурок в пепельнице и подкуривая следующую сигарету. — Этого можно было избежать!
— А что я сказать должен был? — с горькой насмешкой ответил вопросом на вопрос байкер. — «Цепеш, мля, тут такая история, Белка в психушке лежала, но она нормальная…».
Так, что ли? И куда бы ты нахрен бежал после этого? Это щас она для тебя всё. А раньше? Подстебни ближнего своего и никак иначе!
— Что с ребенком? — не став развивать опасную для них обоих тему, резко перевел разговор Влад. Сейчас, пребывая в состоянии крайней ярости, сложно было думать и представлять, как бы он в действительности отреагировал на подобное раньше, а значит, и рассуждать не о чем.
— Глухо, — вздохнула Харлей, бездумно подливая себе коньяка.
— Макса на нее так и не переписали. Мать этого сучонка воспитывает мелкого, со мной даже говорить отказывается, ей сказали, что Стаська с любовником сбежала. По суду забрать не могу, там сразу всплывут доки, что Белка в психушке лежала, никто даже тест ДНК делать не будет. Мне нужны доказательства, Цепеш, одних Андрюхиных показаний мало. Отыскать и взломать компы этого придурка только Белка сможет, но она даже разговаривать на эту тему не хочет, сразу в себя уходит.
— Даже ради сына? — удивление юриста было неподдельным. Если Станислава в действительности настолько любила сына, в чем лично он не сомневался … почему же она не стала а него бороться, как только пришла в себя? Материнский инстинкт способен и не такие психологические травмы подавить, тем более, если он уже один раз заставил ее фактически вернуться с того света!
— Башкой своей подумай, — хмыкнув, байкер выразительно постучал по своей голове.
