«Аппарат вызываемого…»
— Дерьмо! — рявкнула Вероника.
Бросилась назад, к мойке. Схватила пирожное, стараясь держать его только через салфетку, бросила подозрительный взгляд на уборщицу, которая так и застыла над кружкой с чаем.
— Больше нет?
— Нету.
— Отрава. Яд. Этот… Ильичев отравился, умер!
— Нету больше. Наташа взяла.
Женщина для убедительности помотала головой и отвернулась. И не понять, врет или нет…
Выскочив из подсобки, Вероника налетела на следователя.
— Девушка. Опять вы?! — нахмурился он. — Что вы тут…"
"— Вот! — сунула ему под нос пирожное Вероника.
— Это то, что Ильичев ел перед смертью. Какая-то Наташа, уборщица, унесла остальные. Ее номер недоступен, нужно узнать адрес и послать кого-нибудь к ней домой! Хоть участкового, чтобы она ни в коем случае не успела их съесть. А убийца, тот, кто отравил пирожные, — внизу, он пытается скрыться!
— А вы кто? — заинтересовался следователь.
— Я работу вашу делаю! — сорвалась на крик Вероника. — Человек может погибнуть, а убийца — сбежать! Может быть, вы хоть немного пошевелитесь?!
Следователь машинально взял у нее пирожное.
Хорошо, если так же машинально от него не откусит.
— Задержите его хотя бы! — крикнула Вероника.
Ей было физически больно смотреть на лицо следователя и ощущать, как медленно и не в ту сторону крутятся шестеренки у него в голове. Дверь на лестницу оказалась рядом, Вероника бросилась туда. Понеслась, перепрыгивая через ступеньки. Слабо-слабо брезжила мысль: «А что я буду делать, когда окажусь на парковке?»
Серьезно — что? Врезать этому Живчику? Призвать к ответу? Пообещать кару небесную? Н-да, в плане однозначно присутствуют серьезные пробелы.
Начать с того, что и плана-то никакого нет…
Вероника выскочила на улицу, понеслась к парковке и уже издалека с облегчением заметила, что Живчик еще там. Впрочем, облегчение быстро сменилось тревогой, когда послышался удар и после этого — громкий вопль Вована, исполненный поистине шекспировского трагизма.
Вероника прибавила ходу, обогнула несколько автомобилей и замерла, тяжело дыша.
Картина была неоднозначной. Живчик стоял, не то наполовину загрузившись в потрепанный «Логан», не то наполовину выгрузившись из него, и, раскрыв рот, смотрел вперед и вниз. Перед капотом, чуть ли не под колесами, валялся на асфальте Вован, держась за левую лодыжку. Вокруг него сверкали на солнце осколки разбитой фары.
— Меня сбили! — выл Вован. — Наезд на пешехо-о-ода! Лишение пра-ав!
— Да я даже не тронулся! — Живчик пальцем указал на Вована.
