Криминалист, наверное, или как там они называются? У Агнии при виде их глаза округлились совершенно.
— Что это вы, девушки, делаете на месте преступления? — нахмурился следователь.
Но сбить себя с толку Вероника не позволила.
— Место преступления — там, — напомнила она. Указала в сторону перегородки. — А если не хотите, чтобы сюда кто-то заходил, надо было опечатывать. У нас пока еще свободная страна, где хотим, там и ходим."
"И быстрым шагом прошла мимо опешившего от такого нахальства следователя.
Напряглась, на всякий случай готовая к тому, что он бросится догонять, но мужику, похоже, было чем заняться помимо разборок с наглыми девицами. Он уже отдавал какие-то команды сопровождающему. Вероника услышала, что все отснятые материалы за этот день необходимо изъять в интересах следствия.
Ну и пускай просматривают. Все занятие…
Так. Что там сказала Агния? Прямо по коридору. Направо… Ага, вот. Неприметная дверка с табличкой: «Техперсонал».
Вероника толкнула дверь и оказалась в помещении размером с комнату в общежитии.
Ведра, швабры, штабеля туалетной бумаги и полотенец, тележки, чистящие средства.
На стуле, который, судя по виду, был списан со съемочной площадки, сидела одетая в темно-серую форму женщина азиатской наружности. Когда дверь открылась, она отхлебнула чая, да так и замерла с глупым выражением лица.
— Стоять! — Вероника ворвалась внутрь, как ураган. — Ела?!
Уборщица держала в правой руке знакомое пирожное.
— Чито? — переспросила, не сразу проглотив чай.
— Это — ела?! — рявкнула Вероника, указывая на пирожное.
Только что исполненная решимости, она вдруг поняла, что не хочет, не может к нему прикасаться. От кулинарного шедевра словно бы веяло холодом, и казалось, что одно касание может отнять от жизни пару лет.
На колене у женщины лежала салфетка. Вероника схватила ее и забрала-таки пирожное — почти вырвала из толстых, мясистых пальцев. Положила на бортик мойки.
Женщина что-то неразборчиво забормотала.
Вероника села перед ней на корточки, вцепилась взглядом. Раздельно проговорила:
— Ты. Ела. Пирожные?
— Не брала! — замотала головой та.
Ишь ты. Когда надо, все понимает. Мгновенно смекнула, что к чему.
— Я не брала! Наташа давала.
— Стоп. Какая Наташа? Кому давала?
— Наташа. Сменщица. Я пришла, она ушла.
До Вероники дошло, что женщину сейчас больше всего тревожит перспектива получить втык, а то и увольнение за поедание реквизита.
