Она слишком много выпила и слишком поздно пришла. Господи, Костя, неужели ты спишь? Как это было бы прекрасно. Она тихонько разденется, ляжет рядом и обнимет его. Заснет… А утром — настанет утро. Которое, как известно, вечера мудренее. Они обязательно что-нибудь придумают. Они не сдадутся просто так!
Уф-ф. Вот она, ключ-карта. С третьей попытки у Софьи получилось открыть дверь.
В номере было темно. Только из-под двери ванной комнаты сочился свет.
Хмель вдруг пропал, будто рукой сняло. Софья явственно представила себе ванну, заполненную красной жидкостью…
— Костя! — Она рванула дверь на себя, шагнула внутрь и с облегчением рассмеялась.
Какая ванна? Это она с номером Ильичева перепутала. Здесь — душевая кабинка, в которую лучше не соваться без тапочек, если не хочешь заполучить грибок стопы.
Костя просто не выключил свет.
Но где же он сам? Тоже, наверное, пьет. Один. Не в силах поверить в случившееся…
Софья достала телефон и позвонила.
Услышала гудок. Услышала гудение. Услышала рингтон.
Мелодия, под которую они танцевали на свадьбе; Костя так и не сменил ее с тех пор.
Оставил телефон дома. Ну, прелесть…
Софья сбросила вызов и вошла в комнату. Нащупала выключатель. Вспыхнула лампочка под потолком.
•••— Таблетки для дезинфекции, — пробормотал Тимофей.
— Он украл их у уборщицы, — отозвалась Софья, глядя в никуда. — Тогда из каждого утюга рассказывали и пересказывали эту историю с арбузом, и Костя ее, конечно, слышал. И украл таблетки. Ну, так мне сказали полицейские. Даже умерев, он в первую очередь оказался для всех вором.
Впервые за все время Софья подняла стакан и отхлебнула ставшего ледяным чая. Наверное, у нее пересохло горло.
Полина зачем-то пыталась представить себе, каково это — обнаружить в гостиничном номере труп человека, которого ты любишь.
Софья сказала, что Костя не смыл грим, не переоделся.
Забыл? Или просто принял правила игры?
Только вот игра от него отвернулась. Умерев в образе транссексуала, Костя не удостоился даже заметки в какой-нибудь желтой газетенке.
Вселенная сожрала очередную жертву, не поперхнувшись.
— Он оставил записку, — сказала Софья. — Я запомнила ее наизусть. «Видел ваши фотографии в телефоне Загорцева. Случайно. Бог вам судья. Я больше не хочу». И — все…
Полина поймала себя на желании успокоить эту несчастную, коснуться ее плеча, но не успела. Софья заговорила вдруг другим голосом, глухим и страшным:"
"— Ильичев раздавил нас — и меня, и Костю. Походя. Наступил — и забыл.
