— А кого ты представляешь, когда слышишь имя Франкенштейн?
— Эм… Ну… Монстра?
— Вот именно. Стандартная ассоциация, — кивнул парень. — В то время как Франкенштейном звали создателя этого монстра. У самого монстра не было имени. По изначальному замыслу у ведущего моего блога имени тоже не было. Но когда в комментариях я увидел, что его стали называть Неоном, то понял, что сопротивляться бессмысленно. И просто стал это использовать.
Парень говорил сдержанно, напряженно. Как будто десять раз обдумывал каждую фразу, прежде чем произнести.
— А вас как зовут? — спросила Полина.
— Тимофей. — Он, подумав, протянул ей руку.
Полина, тоже на какое-то время подвиснув, неловко пожала. До сих пор знакомиться за руку ей не доводилось, только в сериалах такое видела.
— Итак, возвращаясь к делу. — Тимофей откашлялся. — Я найду убийцу, рано или поздно.
Удивительно. В его словах не слышалось пустого бахвальства. Там не слышалось вообще никаких эмоций, он будто зачитывал план на день. Восемь ноль-ноль — завтрак.
Девять ноль-ноль — найти убийцу. Десять ноль-ноль — спортзал.
— Но тебе это вряд ли чем-нибудь поможет. Есть вероятность, что преступник захочет выплатить тебе компенсацию в целях смягчения приговора, но не факт, что у него будет такая возможность. Юридически тебе никто и ничего не должен. Однако существует сила, которой нет дела до законов и юриспруденции. А также есть люди, которые управляют этой силой и в то же время от нее зависят.
— И что же это за сила?
— Общественное мнение.
— Тимофей кивнул в ответ на жест парня с усиками, означающий, что все готово. — Ты бы могла добиться этого самостоятельно за несколько месяцев напряженной работы с соцсетями и онлайн-петициями. А могла бы и не добиться, здесь многое зависит от везения и исходных данных. В то время как у меня уже есть аудитория, способная поднять бурю. И эта буря станет серьезной проблемой для студии, в которой работала твоя мама.
— Так вы хотите показать ролик им? — вмешалась вдруг Софья. — Руководству студии?
Оказывается, она подошла ближе и прислушивалась к разговору.
Тимофей поднял на нее взгляд, кивнул.
— Технически — это шантаж, — сказал он. — Но я не буду представлять это так. Просто дружественный жест. Даю время этим людям поступить по-человечески, чтобы потом не выглядеть в глазах общественности последними злодеями.
— А если они не захотят так поступить — то что? — резко спросила Софья.
— Тогда, с разрешения Полины, ролик уйдет в Сеть.
