Он сообщил адрес — на тумбочке у кровати лежала визитная карточка гостиницы — и сказал «до встречи». Потом позвонил на ресепшен и предупредил, что к нему скоро придут. Потом спохватился, что сидит в трусах. Потом обнаружил, что надеть ему нечего, кроме той одежды, в которой потел почти трое суток и только час назад сообразил выстирать. Вещи, разумеется, еще не высохли.
Черт… Да и ладно, наплевать. Если интуиция его не подводит, одежда очень быстро перестанет иметь значение. А в ванной висит халат. Лучше, чем ничего.
Завязывая пояс халата, Загорцев окинул хозяйским взглядом комнату. И вдруг глаз за что-то зацепился.
Загорцев прищурился. Переставил стул, встал на него и потянулся к краю карниза, на котором висели шторы. Покачнулся, попытался опереться о стену, но рука ушла в пустоту.
Сердце сжалось, адреналин выплеснулся в кровь. Загорцев вскрикнул, замахал руками и схватился за штору.
— Дерьмо, — прошептал дрожащим голосом.
И какой дурак делает окна такими огромными?! Чуть не вывалился с восьмого этажа.
Переведя дух, Загорцев вновь нашел взглядом озадачивший его предмет. Схватил.
— Серьезно? — спросил, глядя в равнодушный глазок портативной беспроводной камеры. — Ты не переборщил с безопасностью, а? Господин Бурлаков.
Камера со стуком упала в ящик тумбочки.
35
Вероника стояла перед металлической дверью подъезда, закрытой на кодовый замок, и делала вид, что разговаривает по телефону. Зайдет в подъезд — связь прервется, обычное дело. Ей не в новинку было врываться в жилища незнакомых людей, с Тимофеем работала не первый год.
И давно усвоила, что звонок в дверь гораздо предпочтительнее звонка в домофон. Звонок в дверь настораживает меньше. Вероятно, срабатывает понимание, что в подъезд звонящий каким-то образом уже попал — стало быть, некое призрачное право на то, чтобы трезвонить, имеет. Ну и приятная внешность Вероники играла ей в плюс. Все-таки миловидная девушка — не гопник из подворотни. Впускать такую в квартиру не страшно.
Долго ждать не пришлось — к подъезду подошел мужчина средних лет, ведущий на поводке собаку.
— Ну все, пока, — заторопилась в трубку Вероника. — Я уже у подъезда стою.
Дождалась, пока мужчина приложит к замку ключ, и скользнула вслед за ним.
— Какая миленькая, — похвалила собаку, проходя мимо мужчины к лестнице.
Мужчина расплылся в довольной улыбке. Красноглазый бультерьер у его ног закатился в истерическом лае и уронил с намордника слюну.
Вероника поднялась на пятый этаж. Огляделась.
