Едва заметный поначалу голод, сдерживаемый инъекцией, сушил губы, заставлял тяжело дышать, контролируя себя, и рос, рос.
Все молчали, слава Богам, иначе дрожащий голос Тротта бы точно выдал.
Они прошли мимо кладбища, о котором говорил Саша – там было тихо-мирно, только мгла текла меж надгробий. Свернули в переулок за захоронением…
У Макса в сумке на поясе лежал весь его запас настойки на храмовых травах – около двадцати шприц-тюбиков – но с момента последней утроенной дозы прошло не больше часа, и нужно было терпеть, подавляя панику, потому что неизвестно, сколько времени займет решение нынешней проблемы.
И если Михея все-таки сорвало, то лучше он, Макс, справится со своим страхом, чем потом другу не хватит какой-то дозы препарата.
Он терпел, пока не понял, что у него трясутся руки, а Светлячок, летящий сбоку, приобретает вытянутую форму – еще немного, и потечет к нему светящимся ручейком на глазах друзей. Страх смел все доводы, и Тротт отстал ещё немного, якобы рассматривая, нет ли чего в проулке, мимо которого они проходили, подождал, пока бдительный Мартин скользнет по нему вроде бы рассеянным взглядом – и, замедлившись, сделал себе укол в бедро.
Его затрясло сильнее. Создалось ощущение, что организм отторгает препарат. Укол все-таки подействовал, но слишком слабо, и Макс открыл сумку, судорожно вскрывая еще шприц. Друзья спокойно двигались вперед, на счастье, не оборачиваясь, и инляндец вколол себе ещё дозу, потом ещё – голова закружилась от облегчения, и он привалился к стенке дома.
В голове билась мысль, что нужно собраться и идти, что сейчас повернется Алекс или Мартин – странно, что до сих пор этого не произошло, – и за ним вернутся, и придется давать объяснение своему состоянию. Но в голове мутилось, накрывая дурнотой, и Тротт буквально на пару секунд закрыл глаза, размеренно дыша. Голод, проклятый голод, змеей отползал внутрь, пока не скрылся совсем.
А когда Макс открыл глаза, впереди увидел только стену тумана, освещаемого его четырьмя Светлячками. Не было видно ни огней над группой, не было слышно шагов друзей.
Тротт, проклиная себя за страх и слабость, зажег целую иллюминацию – от него рассыпалось дорожкой не меньше двадцати сияющих шаров, просвечивая туман на сотни шагов вперед, поорал в надежде, что его услышат, послушал глухую пустоту и бросился вперед. Не могли они далеко уйти."
"Макс пробежал переулками по обозначенному на карте маршруту и остановился в конце. Никого. Перевел дыхание, соображая, что делать дальше.
