Вынесло его не в гостиной, куда он обычно попадал, и даже не во двор, окруженный деревьями-стражами. Нет. Дубовая роща с оживившимися и угрожающе зашелестевшими зелеными охранниками находилась прямо перед ним, а за ней стоял дом Макса, накрытый невиданными для инляндца щитами. Такими, что верхний купол проходил аккурат по серединке рощи, окружая дом мощным кольцом.
– Так-так, – повторил фон Съедентент, рассматривая щиты в магическом спектре и даже присвистнув. – Ну это просто вызов мне. Прости, друг, но теперь я не в состоянии отсюда уйти.
Взломаю и поправлю, будут как новые.
Он, поводя плечами, чтобы согреться, и повышая температуру вокруг тела – под ногами хлюпала снежно-водяная грязь, исходящая парком, прошагал к деревьям. Те хищно заволновались, задергались, норовя тыкнуть, порвать, исцарапать.
– Испепелю! – рявкнул он вполголоса, и для наглядности крутанул рукой, создавая вращающееся огненное колесо перед собой. Стало совсем тепло. Деревья зашуршали, вроде бы расступаясь перед ревущей стихией… и вдруг одно из них молниеносно и невероятно быстро для дуба согнулось-хлестнуло верхушкой по барону.
Не будь на Мартине щитов, остался бы он в роще безрассудным удобрением для троттовых питомцев.
– Ах ты ж дрянь, – весело проговорил барон, укрепляя щиты – деревья словно взбесились, и чуть ли из земли не выпрыгивали, с треском лупя вершинами стволов по наглому взломщику. – Ну, Макс, ну я тебе это припомню. Ладно я, а если сюда грибники какие забредут?
Стражи, поняв, видимо, что ударами его не остановить, заволновались, снова зашумели – и начали сплетаться ветвями, образуя непроходимый высоченный частокол.
– Сожгу ведь, – пообещал Мартин, подходя ближе. Кромка щита начиналась шагах в пяти от края частокола. – Пропустите, я вашему хозяину друг, вреда не нанесу.
Ближайшее дерево презрительно и неведомо как фыркнуло и, как собака, быстро-быстро загребая корнями, послало в сторону «друга» комья грязи и песка.
– Чертов Малыш, – пробормотал барон восхищенно, – развел тут бестиарий. Он сам-то знает, что тут происходит вообще?
Он потушил ревущее огненное колесо, послал вперед стену Стазиса и затем долго и аккуратно, стараясь не оцарапаться, пробирался сквозь застывшие спутанные ветви дубов.
Щит оказался сложным, и барон, увлеченно насвистывая, сунул в рот сухой листочек с живого дуба, засучил рукава и принялся распутывать придумку сумасшедшего друга.
