Где-то здесь должен быть спрятан сейф.
Люк аккуратно осмотрел все картины. Пусто. И двинулся от окна по часовой стрелке, легко простукивая деревянные панели, которыми был украшен кабинет. По логике, если сейф есть, он не должен располагаться далеко от стола. Неудобно, а его величество ценит рациональность.
Герцог двигался, а ощущение давящего взгляда все усиливалось. И в голове словно поднимался шум, какой бывает от шипящего телевизора или помех на радиоволнах. И накатывало, сжимало виски давящее чувство страха.
Не своего, внушаемого, но такого осязаемого, что Люк начал дергаться, оглядываться ежеминутно в темноту кабинета – и ругать себя. Казалось, что из углов подступает мрак. Видимо, все же какая-то защита тут стояла. Ментальная. И будь человек послабее, уже бы рвался на выход к охранникам, в панике умоляя спасти его.
Но ему было просто омерзительно – и пусть начинали подрагивать зубы, и слабеть руки и ноги, и пусть уже не страх ощущался – тяжелый, животный ужас, будто лежишь связанный, а тебя собираются жрать.
Он справится. Есть ради чего.
– Шшшшшш, – настойчиво, угрожающе шумело в ушах. Люк ещё раз оглянулся, нажал на панель, у которой остановился – под ней звук отличался – и та отошла со скрипом. И он выдохнул, поднял маску – камер не было, а под ней лицо все вспотело, – и немного подкрутил фонарик, чтобы светил ярче.
Сейф был старым, с вентилем – и самым простым для открывания. Герцог неслышно достал фонендоскоп, и на несколько минут забыл и про страх, и про неприятное ощущение, что его сейчас поймают.
Он слушал, крутил, ждал щелчков, перебирал комбинации – и так увлекся, что, когда дверца с тонким звоном открылась, даже опешил. Потер затылок – он саднил, будто его сдавливали. Пляшущий свет фонарика выхватывал стопки документов, – наверняка настолько секретных, что даже за взгляд на них его могли бы казнить, – и, наконец, остановился на плотном конверте.
Он еще не видел, что там, но уже знал – да, это оно. Чуял."
"Еще раз недовольно потер затылок – и недоуменно посмотрел на свою руку.
Потому что о что-то поцарапался. Обо что-то холодное. Еще раз пощупал воротник – тот был заледеневшим, как мокрое белье на морозе. Шум в ушах вдруг усилился до невозможного, и его светлость наконец-то понял, почему двигается так медленно.
Он ужасающе, невероятно замерз. Больше всего это походило на то, что он испытывал во время пребывания в подпространстве.
Сзади ему почудилось движение – он оглянулся и замер, подняв руки.
