– Десяти, – ответил Мариан и улыбнулся ей.
Если бы кто-то посмел в эти минуты заглянуть в кабинет его величества, то увидел бы незабываемую картину. Слегка бледная королева Рудлога, откинувшаяся на спинку кресла. Принц Леннард, сидящий у ее ног и невозмутимо пьющий кровь из протянутой ладони – красное текло по его рукам, капало на грудь. Напряженный принц-консорт Байдек, внимательно следящий за супругой. И уставший, задумчивый король Луциус, в сомнении поджимающий губы.
Сомнения уже рассеялись, когда он залечивал рану Βасилины, а Леннард аккуратно протирал лицо и руки салфеткой.
– Луциус, посмотри! – так волнуясь, будто это ее сын, попросила королева. Инландер обернулся и просветлел лицом. Аура наследника на глазах наливалась силой и пусть медленно, но увеличивалась, пульсируя, и в сердцевине ее, словно подогревая белое сияние, крутился, сплетаясь и играя языками и лентами пламени, крошечный огненный шар.
* * *А вечером во дворец Рудлогов вернулась Алинка, розовощекая и уставшая после катания на санях.
Волнуясь, заглянула в покои к старшей сестре, не нашла ее и потопала в детскую.
Там стояли бедлам и визг. Няню во второй половине дня, как обычно на выходных, если не бывало мероприятий, отпустили отдохнуть, и королевская семья превратилась в совершенно обычную многодетную и шумную.
Василина, домашняя и немного растрепанная, сидела на укрытом цветастым ковром полу и придерживала за ручки Мартинку, которая улыбалась во все восемь зубиков и пританцовывала, приседала, повизгивая.
Со спины родительницу обнимал младший сын, Андрюшка, смеялся и дул ей в ухо, и королева мотала головой, а старший, Βасиль, лазил по спортивной стенке и ежеминутно кричал:
– Мама, папа, посмотрите, как я умею!
- А подтянуться десять раз можешь? – спрашивал у него Байдек, и белобрысый Василь с готовностью лез выше, повисал на перекладине и начинал быстро-быстро подтягиваться.
– Не до конца! – тоненько и вредно кричал Андрей, ревнуя внимание отца.
– Ты и так не можешь! – дразнил его старший брат.
Алинка посмотрела на все это – и вдруг вспомнила свое детство, когда они с Пол были ещё малявками и так же сходили с ума в этих же покоях. И ей стало неловко отрывать сестру в такую минуту.
– Альина! – к ней помчался Андрюшка. – Ласкажи интелесное!"
"Он не выговаривал пока букву «р» и очень переживал из-за этого. Зато уже, в свои четыре, читал и очень любил слушать Алинку и задавать ей бесконечные «почему».
