Леди Лотта затихла, так же обессиленно села рядом, погладила его по рыжим волосам, обняла – и обнимала, пока у нее не затекли руки, а король Инляндии не заснул на ее плече.
Он так и не сказал ни слова. Ушел утром, до того, как она проснулась – и вернулся вечером, спокойный и собранный – будто и не было никакого серого лица и боли в глазах. И теперь уже взял свое.
Теперь он приходил каждую ночь, и Шарлотта Кембритч чувствовала себя последней грешницей на Туре, и ежедневно посещала маленькую часовню в доме, и тихонько молилась Богине и всем богам, что бы их простили и не судили строго.
Иногда они долго, тихо и мирно обнимались, пока он с язвительностью рассказывал о дневных делах, иногда молчали, иногда сразу засыпали. Полная иллюзия семейной жизни.
– Я хочу надеть на тебя брачные браслеты, – сказал он ей накануне вечером, когда они уже засыпали. – Закончится год траура, и станешь моей королевой.
– Мы уже проходили это, Лици, – леди Лотта качнула головой, чувствуя, как задумчиво его величество водит подбородком по ее макушке.
– Может, есть еще один шанс? – пробормотал он. – Ошибался же я и раньше, может, ошибся и сейчас?
– В чем ошибся, Лици? – тревожно спросила она. Луциус промолчал, и леди Кембритч закрыла глаза, засыпая. Уже знала, что не ответит."
"Несмотря на его напор, глухоту к отказам и к элементарным приличиям, на его агрессивность и язвительность, на вот эту скрытность – она принимала его таким, какой есть, и с ним ей было уютно и спокойно.
Леди Лотта допила свое лекарство от страха, забралась в постель, еще хранившую тепло мужского тела, и заснула.
Кто бы другой маялся и беспокоился – но только не мать Люка Кембритча, с малых лет натренировавшего ей замечательно крепкие нервы.
* * *На ферме, расположенной у границы Инляндии с Рудлогом, истошно лаяли собаки. Пожилая хозяйка, поворочавшись и послушав поднятый псами концерт, сопровождаемый храпом мужа, ткнула того в бок локтем. Работники, днем обслуживающие коровник на сотню голов, на ночь уезжали в соседнюю деревню, и послать разобраться больше было некого.
Супруг всхрапнул, но не проснулся.
– Роб, – сварливо позвала она и затрясла мужа за плечи. – Сходи посмотри, что там. Может, воры?
Хозяин фермы приподнялся, с завыванием почесал грудь, разлепил наконец-то глаза и кинул взгляд в окно. Там, в свете тусклого фонаря, колыхалась белая плотная мгла.
– Боги, Бекки, – проворчал он, – какие воры? В этом тумане рук своих не видно. Спи, полают и заткнутся. Может, крыса пробежала.
