Они так и не были вместе после событий в пещерах. Алекс не торопил и не настаивал, а Катя, скучающая по его крепким рукам, все никак не могла решиться и позвать его в спальню под теплой крышей храмового дома. Так что они пока обходились тихими разговорами на ночь и осторожными, редкими поцелуями.
Но, несмотря на отсутствие близости, Катя ощущала, как спокойнее ей становится – и отмечала в зеркале, что уходят и горестные складки у рта, и привычка чуть склонять голову при разговоре. Александр оказался тем самым столпом уверенности, которого ей так не хватало.
И единственное, чего она боялась сейчас – что опять произойдет что-либо ужасное, что снова перевернет ее жизнь. Что с ним что-нибудь случится.
* * *Алекс проснулся во второй половине дня от звонка телефона. Потянулся к трубке, зевнул. В окно лилось яркое и радостное зимнее солнце. Сверху, над потолком, деловито ворковали голуби, слышен был сыпучий шорох падающего снежка, и спалось здесь, на природе, где поблизости не было ни одного крупного города, куда слаще и крепче, чем в Иоаннесбурге.
– Да?
– Александр Данилович, добрый день. Это Тандаджи.
В голосе тидусса Свидерскому послышались какие-то обреченные нотки.
– Нужна помощь, полковник?
– Как всегда, Александр Данилович, как всегда. У нас проблема. Принцесса Ангелина опять в Песках, и, к сожалению, не удается установить с нею связь. Вы не могли бы попробовать открыть к ней портал? Да, я помню, что у вас не получалось, но, кроме вас, не к кому обратиться…
Александр вспомнил Макса, который шастает туда-сюда сквозь Стену, как из кухни в гостиную, Мартина, который от дурости великой проверял себя – и ведь получилось! – и решил, что самое время тоже попробовать.
Тем более, что когда он пытался в прошлый раз, то был ещё в теле старика и сознательно сливал резерв. А сейчас силы не только восстановились, но и возросли, благодаря магическим битвам и встречам с Алмазом Григорьевичем, где приходилось выкладываться до предела.
– Подождите пару минут, господин Тандаджи. Я постараюсь вам помочь.
Но то ли ночные бдения с Алмазом не прошли даром, то ли он переоценил себя – выстраиваемый на ее высочество переход шел волнами, рассыпался серебристой пылью и не поддавался, как Свидерский ни лил резерв и ни старался стабилизировать его.
– Увы, – с тяжелой досадой сказал он в трубку через некоторое время, – не вышло. Но я знаю того, у кого должно получиться. Перезвоню вам, полковник.
