Она затопила печь, и, судя по тому, что спускалась сейчас по лестнице, на втором этаже жаровня тоже уже нагревалась. Щеки немного замерзли, но после встречи с Шоараном лицо горело так, словно его опустили в горячее масло.
— Останьтесь здесь, все хорошо, переоденьтесь, попейте чай, - окинув взглядом всех, посоветовала я Дашале, которая хотела было подняться следом за мной.
В моей комнате было еще холодно, и я не торопилась развязывать шнурки на куртке. Каждый раз, когда я завязывала эти чертовы бантики, думала, что надо придумать пуговицы.
Хорошо, что Светлана этим уже занялась. Я не знала, куда деть руки. Указав Шоарану на табурет, я повернулась к жаровне и подкинула в нижнюю часть полено потолще, поставила наверх чайник, в котором оставался вчерашний чай. Следовало вылить его и заварить свежий. Но я никак не могла собраться с мыслями и про себя уговаривала себя же не суетиться, не показывать, как я растеряна.
— Вы хотите открывать дом для обучения. Такого в Синцерии еще нет, как военных походов, о которых ты мне рассказывала, Мали.
Я знаю историю каждой войны и в Империи, и в Виелии, и в любом другом канганате. Ты рассказала мне о том, чего никогда не было здесь. Я навестил старейшего канафара, рассказал ему о том, как можно вести бои, спросил его – было ли такое раньше, но он удивился.
— Шоаран, - выпалила я и тут же потупилась. – Ридган, я рассказывала лишь то, что было в моем прошлом, в прошлом моей души. Я помню это как во сне, и рассказывала все это только затем, чтобы вы не тронули меня тогда.
— Да видит мои намерения Даркан Вершитель, что знает воинов и направляет их как в боях, так и в жизни, я не желаю тебе зла, но и уйти не могу, словно что-то внутри держит меня, - он стукнул кулаком по груди.
Я заметила, что из чайника пошел пар, но кипятить его сейчас было нельзя, потому что настой уже был готов. Взяла две глиняные кружки, налила по половине, подала ему, не глядя в его мечущие молнии глаза, и быстро выпила отвар из своей.
Потом долила из чайника еще и выпила залпом снова.
— Чем я могу вам помочь? – я, наконец, решилась посмотреть на него и увидела совсем не то, что ожидала. Вместо привычного уже волевого лица и выражения уверенности я натолкнулась на расстроенного, словно не понимающего, что делать дальше, человека. В нем было какое-то отчаяние или даже страх.
— Позвольте мне видеться с вами, - сказал он таким тоном, словно ридгандой была я. Он впервые назвал меня на «вы».
