Ноги не держали, горло горело огнем, но сейчас мы понимали, что не будь перед нами ровной глади воды, которая тянулась, казалось, до горизонта, как море, мы бежали бы дальше и дальше, не оборачиваясь и мечтая уйти от этого дома так далеко, что и за месяц дороги нас не смогли бы нагнать."
"— Где Лафат? – Крита с трудом выдавила слова только после того, как жадно напилась. Все мы стоя на коленях пили теплую воду. Опустив руки глубже, я почувствовала, что по дну движутся ледяные струи течения. Подводные ручьи, питающие озеро.
Скинув сапоги, я вошла в воду и глубоко выдохнула. Вода, словно лекарство, успокаивала уставшие ноги, давала силы, чтобы двигаться вперед.
Лафат пришел минут через сорок. Сначала я не заметила ничего на его темном теле. Рубаху он нес в руках. Но когда он упал на колени перед озером, я увидела, что это не пот блестит на его коже. Это кровь из сотен царапин.
— Ты шел через этот чертов лес? – я не знала, чем ему помочь, но очень хотела поддержать нашего спасителя.
— Я полз по земле. Там меньше веток, но все равно какие-то лежат на полу. Голову я обернул рубахой, - он кинул рядом со мной белую тряпку, которая раньше была одеждой, а сейчас больше походила на ленты, связанные между собой.
Оказалось, Лафат прополз по земле всю дорогу, которую мы прошли по тропе. В полуметре от земли ветки у этой колючки не растут, но на земле очень много упавших веток. На стену он забраться не смог бы.
— Мы должны бежать дальше. Половина ночи прошла, и скоро нас хватятся.
До утра мы обойдем Алавию, - Лафат отдышался, потом снял сапоги и вошел в воду в брюках. Свежие раны перестали кровоточить, но были заметны отчетливо. – Я завернул голову рубахой, чтобы защитить лицо и шею от порезов.
— Эту дрянь насаживают специально? – спросила я, стараясь не смотреть в сторону Палии, что сидела, прижавшись к плечу Криты. Я нашла сапоги и тапочки и раздала девушкам. Теперь дорога для них станет не такой неприятной. Когда мы минули стену было не до обуви, наверно, нам всем казалось, что сейчас за спиной закричат и за нами побегут.
— Да, это хорошая стена вокруг земель тех, кто держит рабов, а рабов в Алавии держат все ридганы, - хмыкнул он.
— А в Балайе нет рабов? – решила сразу уточнить я.
— Только верные слуги. Балайцы не позволят войти в свой дом чужому, тем более, тому, кто держит на хозяев злость. Слугами становятся дети слуг, и семьи живут вместе несколько поколений.
