Не делай глупости.
— Парамай дал мне карти для воды. Он все знает, Мали. Он сказал мне, чтобы я берег тебя. Он собирает еду для нас, а еще плащи. Он сам сшил плащи для дороги. Тканей для укрытия ягнят зимой еще долго не хватятся, а нам они пригодятся в пустыне. Ночами там не так жарко, как здесь, да и в песчаные бури нужно укрыться."
"— Сколько плащей? – мое сердце, казалось, не билось от радости, но в то же время от страха. Почему он ничего не сказал мне? Почему Парамай не стал говорить со мной?
— Три.
— Нам нужен еще один для девочки, Лафат.
Мы должны выйти, как только стемнеет, и будем идти всю ночь, чтобы миновать город в темноте. У нас есть небольшой котел для приготовления еды, есть один нож и сухари.
— Парамай высушил много сыра и другого. Есть травы и нож. Он даст нам острые палки для защиты от пустынных кошек.
— Это хорошо, я старалась не выказывать ужаса, который испытывала при упоминании о каких-то кошках. Это явно были не милые пушистики, раз требовались специальные палки…
— Когда вы будете готовы? – он явно торопился, и если я скажу, что мне нужна неделя, он уйдет без нас.
Сейчас он думал только о своей семье, которая могла оказаться в беде.
— Три дня. Максимум – четыре. Мне нужно своровать одежду. Я не знаю, где она хранится, - честно сказала я.
— Ночами служанки вывешивают очень много одежды за забором.
— Ты сможешь выбрать яркую? Такую, что носит Фалея? Не одежду девушек и служанок, а яркое платье, в котором она ездит в город и принимает гостей?
— Если оно там будет, то смогу.
— Тогда, дай мне знать вечером, что платье уже висит, и мы убежим в эту же ночь. Если мы его спрячем, и подождем еще, это заметят, и примутся его искать, а из комнаты Фалеи никогда не выходят все. Там всегда есть служанки. Эти ее личные змеи, - я ненавидела и ее, и ее свиту так сильно, что дай мне волю, задушила бы каждую.
— Я найду тебя.
— Просто выйди сюда, к кухне, и что-то громко скажи, или урони бадью, чтобы кто-то из девушек испугался и вскрикнул. Я должна узнать где будет жить эта девочка.
Я не оставлю ее Фалее.
— Хорошо. Это главное, Мали. Она не выживет здесь. Если ее тронет мужчина, она сама перекусит себе руку и умрет, когда из нее выйдет вся кровь, - он говорил это с таким страхом, но я вспомнила рынок, где ее дергал туда-сюда этот продавец, а потом… ее же как-то везли сюда. Да и испугана она была так, словно ее забрали у родителей только что.
— Лафат, ее одежда чистая, она испугана так, будто она потерялась, и ее привели на рынок.
