Его охонг так и мчался вперед, хотя хозяин был уже мертв.
Следующие трое уже ожидали Тротта — повернули навстречу: двое начали обходить Макса со сторон, раскручивая сети с утяжелителями, а третий, держась позади, с невероятной скоростью перезаряжал арбалет и бил по крылатому врагу тяжелыми болтами. Со спины тоже с сухим треском сыпались толчки — болезненные, но еще терпимые.
Щит таял с каждым ударом, и если бы не недавняя подпитка от Алины, инляндцу бы уже пришлось туго. Чувствовалось, что с телом не все в порядке — словно слабость затаилась за углом, напоминая о себе тяжелым дыханием, стеснением в сердце и черными мушками в глазах.
Он налетел на одного из всадников с сетью, ударил его крыльями, заставив потерять ориентир, наотмашь полоснул клинком — и тут же развернулся, сплевывая попавшую в рот чужую кровь и разрубая летящую в него сеть.
До основной группы наемников оставалось шагов сто, когда он сбросил с охонга второго преследователя, косым ударом перерезав ему шею, — и, догнав дрогнувшего и попытавшегося спастись бегством стрелка, снес ему голову.
Макс опустился на землю рядом с упавшим арбалетчиком. Склонился над ним — голова закружилась, и он пошатнулся, переживая кратковременную слепоту. Подобрал арбалет, вытащил горсть болтов…
— Отец, — процедил он сквозь зубы, — только бы не упасть сейчас.
Для устойчивости широко расставив ноги, Макс принялся методично расстреливать надвигающихся врагов. Сколько успеет. Выдержать бы, увести от принцессы…"
"Вжиих, — и крайний охонг унесся вправо, волоча за собой убитого наемника.
Ветер мешал, ветер сбивал.
Еще один выстрел — и ближайший преследователь заорал, держась за живот и кренясь вбок.
Несколько болтов ушли в сторону.
Щелк, — и следующий беззвучно опрокинул еще одного нейра, ударив ему в глазницу.
Инляндец успел расстрелять всего четырех, когда первый из оставшихся почти снес его — и Макс тяжело поднялся в воздух, успев кончиком клинка достать наемника — не убить, вспороть руку, — и, опустившись за проскочившими под ним врагами, полетел в обратную сторону, к ночному убежищу, нарочито замедляясь и держась за окрашенный чужой кровью бок.
С более чем десятком человек сейчас он точно не справится. А улетать к принцессе, оставляя их живыми, было глупо — через пару дней весь лес будет кишеть нейрами.
Папоротник, в котором он велел спрятаться Алине, остался далеко за спиной.
