— Спасибо, — сказал он, гладя темную сталь, и поклонился старику, от переживаний утирающему слезы.
— Ты попрощаться-то зайди, — попросил дед Амфат. — А то вижу, как глаза горят.
— Зайду, — пообещал Вей Ши, аккуратно откладывая сверток и поднимая старика на закорки. — А когда вернусь, надо, чтобы вы уже на своих двоих ходили, феби.
После того как каша была съедена, хозяина вновь потянуло на разговоры.
— И что же ты с тремя женами делать будешь? — вопросил он, качая головой.
— Да и зачем они тебе? Красивые, что ли?
— Красивые, — согласился Вей Ши, отдирающий котелок.
— И семьи, небось, достойные? — прищурился старик.
— Очень достойные, — нужно было поддержать беседу.
— Сговорены, что ли? — продолжал допытываться дед.
— Сговорены, феби.
— А по сердцу есть какая? — хитро поинтересовался дед.
Вей промолчал.
— Это ты зря, — сказал ему в спину Амфат. — Красивая, из семьи достойной, с приданым большим — это, конечно, славно, внучок.
Но тебе с женой всю жизнь жить. Нужно, чтобы она тебе сердце радовала, кровь горячила. — Он вдруг сентиментально вздохнул и всхлипнул. — Как моя Камиля, хорошего ей перерождения. Мне, знаешь, каких невест предлагали? А увидел ее как-то на севере — верблюдов поила, мне воды поднесла, — и больше думать ни о ком не мог.
Амфат всхлипнул, продолжил бормотать, причитая: Вей чувствовал, как растет его горе, удушливое, тяжелое, как заполняет маленький домик — видимо, за женой вспомнил он и о погибшей своей семье, и о внуке, которого не успел спасти.
Первым желанием было сбежать, скрыться от этой тяжести и боли — но наследник закрыл глаза, погружаясь во внутреннее спокойствие, и мягко укутал старика коконом своей стихии.
А когда оглянулся — хозяин домика дремал, и дыхание его было мирным. Вей Ши ушел, но перед этим укрыл феби пестрым одеялом, старым, сшитым любящей рукой.
""Масина Амфат, соля верер"" было вышито по кругу в центральном лоскуте: ""Мужу Амфату, свету моего сердца"".
Вечерами, после того как Вей Ши прощался с дедом Амфатом, он не сразу возвращался в храм. Седьмой день незадолго до заката проходил наследник через ворота дворца Владыки — те самые, на которых он когда-то изображал аиста, — мимо мерцающих в стене клинков и толпы жаждущих стать учениками Мастера.
