– Это ты помогала девчонке меня победить?
– А как же! Или ты считал, что я прощу тебе угощение косточками?
– Убить меня хочешь? Я смерти не боюсь…
– Мне это известно, поэтому убивать не буду! Я пришла сказать, что тебя не казнят, как дворянина, отрубив голову, а просто повесят, как бешеную собаку… Помечтай об этом до утра.
– Врешь, дрянь! Я дворянин! Не имеет права!
– Принцесса при всех дала слово повесить тебя, она его сдержит, и я с удовольствием понаблюдаю как ты будешь болтаться на ветке того дуба, на котором крестьян вешал.
– Тебе что за дело?
– До превращения и я была крестьянкой, и мы всем селом немало натерпелись от таких вот… которые считали, что им все позволено и законы не для них писаны.
– Хм, а я расскажу на суде, что за служанка отирается около милой принцессы… Ведь это ты вместо нее на площадь приехала! Человеку после попадания арбалетной стрелы в грудь выжить невозможно! Пусть задумаются о таком чуде…
– Да, спасибо, что напомнил, именно за этим я и пришла.
– И Динара стала медленно обращаться в крылатое чудовище.
– Не подходи ко мне, тварь!
– Подойду, и не только подойду, но и поцелую на прощание, доблестный лорд Тарэкс, и пусть моя оскаленная пасть демона будет последним, что ты вспомнишь перед смертью…
– Великий Создатель, смилуйся! Не подходи, чудовище!
– Ага, вот и о Создателе вспомнил. Поздно, однако… – И Динара мордой ткнулась в лицо лорда, перемазав его губы своей слюной.
– Что тебе надо?..
– Слюна демонов для людей токсична.
Действует как наркотик. Сейчас я подожду немного, пока подействует…
– Э-э-э…
– По ауре вижу, что подействовала! Слушай меня внимательно. Ни на суде, ни где-либо еще ты не сможешь ни написать, ни сказать что-либо про меня. А если попытаешься, у тебя отнимется язык и парализует пальцы. Понял команду?
– Да-а-а…
– Вот и молодец. Сиди на цепи, как собака, жди своей участи, ты ее заслужил, подонок. – И Динара, приняв человеческий облик, вышла из камеры, тихонько закрыв за собой тяжелую дверь.
На следующий день, в субботу, в восемь часов утра в ратуше начался суд над Тарэксом. Председательствовала сама Виола, а по бокам от нее восседали профессиональные судьи, обложенные фолиантами показаний свидетелей о преступлениях лорда, и по их суровым лицам вельможа понял, что снисхождения не будет. Федор, как всегда, находился слева от девушки, а Лохматик, казалось, сладко дремал, удобно устроившись на ее руках.
