Вот бы посмотреть на физиономию дракона, если бы он узнал об этом. Я пыталась относиться к происшедшему со смехом, но получалось плохо.
К тому времени, когда был составлен и подписан указ о проведении королевского турнира, я уже кипела, потому что пришлось отправлять приглашения не только остолопам вроде лорда Крейтера и компании, но и подлецам Ламброзо и его братишке – выпоротому на площади Подридо.
– А правда, что победителю турнира достанется принцесса Аранчия? – спросил юный писарь, когда я поставила печать на последнее приглашение.
– И что участвовать можно всем, а не только благородным?
За свой вопрос писарь получил от старшего подзатыльник, а я едва сдержалась, чтобы не добавить.
– Принцесса будет выбирать мужа сама, – сказала я холодно, хотя в душе у меня полыхало ясным огнём. – Турнир – чтобы мужчины могли проявить себя перед ней. Если среди них будет достойный, то, возможно, моя сестра выберет именно его. И участвовать могут все, несмотря на сословие. Могут участвовать, даже не называя имени.
Несмотря на подзатыльник, глаза юнца восторженно сияли.
– Простите его, – сказал старший писарь, кланяясь, – все взволнованы предстоящим праздником…
– Понимаю, – я спрятала печать и отряхнула ладони.
– Это будут смотрины женихов! – прошептал неугомонный юнец и получил ещё один подзатыльник.
– Разошлите приглашения, – приказала я. – И начинайте составлять списки участников, когда начнут поступать заявки.
– Да, ваше высочество, будет сделано, – старший писарь продолжал кланяться, пока я не вышла.
Служанка Хильдики подбежала ко мне, чтобы сказать, что принцесса чувствует себя лучше и вышла прогуляться на террасу.
– Хорошо, найду её там, – я пошла на террасу, потому что сейчас самое время было подпитаться спокойствием, посмотрев на море.
Не пить же травяной сбор «от нервенной дрожи».
Солнце уже почти касалось краем морских волн, когда я вышла на из галереи, вдохнув полной грудью солоноватый воздух, пропитанный запахами прибрежной пены и водорослей. Я успела полюбоваться на огненные блики на воде и даже припомнить какое-то философское стихотворение про бренность бытия и вечность солнца и моря, и тут увидела Хильдерику.
Она стояла, опираясь на балюстраду, и разговаривала о чём-то с герцогом Тюнвилем.
Брат короля драконов улыбался, а Хильдика смотрела на него, как овечка на льва, покорно кивая. Король Рихард был здесь, но стоял немного позади моей подруги и почему-то потирал ладони, как будто предвкушал увлекательную игру.
