Я клацнула зубами, попытавшись ухватить его, промахнулась, прибавила скорости и почти догнала, когда он распластался в воздухе и опустился на меня, прижимаясь длинным змеиным телом к моему телу, такому же змеиному. Наши шеи переплелись, хвосты захлестнули друг друга, но мы не упали, а продолжали полёт, став единым существом – пусть с двумя головами, с четырьмя крыльями, но с одной душой, потому что я чувствовала, что наши сердца стучат в унисон, как одно целое.
Но при чём тут сердце? Все знают, что драконы – бессердечные существа…"
"Город промелькнул под нами, как неверный сон, и вот уже мы летели над морем – синим, бескрайним, залитым солнцем от края до края.
Сколько я мечтала искупаться в море при свете солнца!.. И вот теперь моя мечта сбылась – вместе с чёрным драконом мы рухнули с невероятной высоты прямо в волны, и они не провалились под нами, а подхватили нежно и ласково, и понесли на запад. Туда, куда медленно опускалось солнце, бросая на волны золотистые предзакатные отблески.
Море качало нас на своей груди, и мы с чёрным драконом резвились, как рыбки в ручейке.
Мы гонялись друг за другом, сплетались телами, и то взлетали, то опять падали в воду, поднимая тучи брызг и взбивая волны в пену. Это была свобода – полная, абсолютная, не ограниченная ничем и никем. И мне казалось, что я пью её и не могу напиться, никак не могу утолить эту жажду.
Время шло, но я не чувствовала его течения. Оно словно остановилось для нас, хотя мир продолжал жить по его законам – солнце клонилось всё ниже, вот оно коснулось края моря, вот опустилось до четверти, до половины…
Чёрный дракон захлестнул меня кольцами, обвил крыльями, и мы взлетели – прямо вверх, в темнеющее небо, где уже загорались первые звёзды.
Солнце будто вздохнуло, колыхнувшись над горизонтом, и пропало, бросив последний луч от края земли до края. В какой-то момент и всего лишь на одно мгновение солнечный свет преломился и из золотисто-оранжевого стал изумрудно-зелёным.
Глава 23. Монашки и драконы
До самого рассвета мы с Рихардом носились в небе, дурачились, рассекая облака, и взмывали до самых звёзд.
Гонялись друг за другом, а потом летели на потоках ветра, переплетаясь телами. Но падение неизбежно, и на рассвете мы рухнули в море – уставшие, ленивые, пресыщенные.
Превратиться в человека оказалось проще простого, и, обретя руки и ноги, я вплавь добралась до птичьего островка, на который только-только упали солнечные лучи.
В мышцах растекалась приятная усталость, но утомления не чувствовалось.
