Я прекрасно знала, что от такой раны нет спасения. И сейчас мне было больно, мучительно больно, но ещё сильнее, чем телесная боль, мучила обида – до слёз, до горечи, что всё закончилось так нелепо и глупо.
– Самое глупое, что приходилось видеть в этой жизни, – произнёс аптекарь, будто прочитав мои мысли, – это как самое могучее существо во вселенной отказывается от могущества по собственной воле. Небеса правильно прокляли вас, драконы. Вы недостойный той силы, что получили при создании мира.
Я слышала его слова издалека, как сквозь шум волн.
Вселенское могущество, проклятия небес, глупость драконов – всё это отдалялось, становилось таким неважным. Жизнь уходила чёткими болезненными толчками, между которыми я успевала быстро вздохнуть, но с каждым разом дышать становилось всё труднее. Я почти лежала на коленях у короля Рихарда, а он склонился надо мной и тоже не слушал, что говорил наш убийца.
– Только не раскисай, малышка, – хрипло произнёс Рихард. – Это ненадолго, обещаю.
– Это навсегда, идиотина, – сказала я, испытывая огромное желание боднуть его напоследок лбом в нос, раз уж руки связаны.
– Какого морского чёрта ты пришёл сюда? Ты должен был сидеть в Солерно и носа не высовывать.
– Ух ты! – восхитился бывший дракон и перевёл взгляд на мои губы. – Ты мне «тыкать» начала. Какое неуважение!
– Король, который бросил своих подданных, уважения не заслуживает, – ответила я и закрыла глаза.
– Эй! – услышала я испуганный голос Рихарда. – Умирать ещё рано, принцесса! Я тебя ещё не поцеловал!
– А я ещё не умерла, – отрезала я, зажмуриваясь крепче.
– Просто не хочу видеть твою бородатую рожу перед смертью.
– Подыхайте уже, – сказал аптекарь спокойно и даже скучно. – Не заставляйте вас добивать.
В лицо мне ткнулось что-то мягкое и в то же время жёсткое, и защекотало нос и подбородок. Я попыталась отвернуться, и пришлось открыть глаза. Король Рихард и в самом деле лез с поцелуями, хотя кровь сочилась из уголка губ.
– Ты совсем спятил? – рассвирепела я. – Не буду с тобой целоваться! Желаю умереть невинной.
Таким, говорят, небеса дают послабление. А тебе желаю попасть в ад! И если мы по какому-то недоразумению встретимся на том свете, я тебе ещё раз нос сломаю!
– Помнишь, мы играли в шахматы… – Рихард наклонился так низко, что я чувствовала не только терпкий запах его крови, но и горячее дыхание.
Оно опаляло мою щёку, и было странно, что в последние минуты перед смертью я могу думать о жарком дыхании, а он вдруг вспомнил о шахматах.
