– Неужели вам не понравилось? – Тюнвиль видел, что она хотела ещё, и не понимал, почему она противилась.
– Не понравилось! – принцесса Хильдерика вся горела, просто пылала, и дракон снова обнял её – за талию, притиснув к себе и перехватив руки, чтобы не заработать ещё пару пощёчин.
– А вот ваши глаза говорят совсем другое, – сказал он. – И ваши губы говорили другое, пока мы целовались.
– Я – замужняя женщина… – залепетала она, пытаясь освободиться, но это больше походило на трепыхание пташки, попавшей в змеиные кольца.
–
– Замужняя женщина, которая до сих пор не знала сладости поцелуя? – коварно поинтересовался Тюнвиль.
– Вспомните о рыцарской чести…
– Да плевать на неё.
– Вы не смеете…
– Уже посмел, – заверил он. – И посмею ещё, потому что вы сами этого хотите… – он наклонился, пытаясь поймать её губы.
– Не смейте… не смейте… – шептала принцесса, уворачиваясь, и дрожала при этом, и сердце у неё билось так сильно, что Тюнвиль ощущал его стук.
– Попробуйте меня остановить, – подсказал ей дракон.
– Пожалуйтесь мужу. Я очень этого жду.
– Зачем? Зачем? – простонала она.
– Вы так и не поняли? – горячо зашептал Тюнвиль, почти касаясь губами её уха и с наслаждением вдыхая её запах – аромат девичьего тела, которому не нужны никакие восточные благовония, и который упоительнее любого цветочного аромата. – А вот мой брат сразу меня разгадал. Он сразу понял, что я захотел вас. С первого взгляда… И теперь мечтаю увезти вас отсюда… Чтобы вы танцевали под музыку моей флейты… И чтобы ели из моих рук… Расскажите мужу, что мы делали этой ночью здесь, возле моря… Пусть он вызовет меня на поединок, и я подарю вам свободу – сделаю вас вдовой.
Принцесса сразу перестала сопротивляться, замерла и даже затаила дыхание.
– Принц никогда ничего от меня не узнает, – сказала она после недолгого молчания.
– Тогда я ему скажу, – пообещал Тюнвиль.
– Вы… вы этого не сделаете, – голос её сорвался, и она так сильно дёрнулась в руках дракона, что Тюнвиль предпочёл её отпустить – не причинила бы боли себе, пытаясь освободиться.
– Хотел бы я посмотреть, кто сможет мне помешать, – сейчас Тюнвиль, и правда, чувствовал себя всемогущим и непобедимым, пусть и стоял полуголым, в человеческом обличии, на пустынном берегу. – И пусть ваш муж воображает себя героем, дракона ему не победить. Мой брат… – тут он осёкся, чтобы не проболтаться о позоре Рихарда, – мой брат слишком мягко обходится с принцем, вот он и возомнил о себе невесть что. Но я с ним миндальничать не буду.
