– Но принцу повезло, – заметил Тюнвиль, – у него есть вы. Он не одинок. И он так нежно к вам относится… доверяет…
– Мне пришлось заслужить его доверие, – простодушно призналась она. – Видите ли, вам, наверное, уже рассказали, что это я влюбилась в него первая. А он сначала и не смотрел в мою сторону. Он ни на кого не смотрел, он был занят только делами Солерно… А я… я была влюблена, как может быть влюблена юная поклонница рыцарских баллад и песен о любви. Я писала стихи, посылала ему письма со своими локонами, с засушенными цветами, с любовными признаниями…
Даже в лунном свете было видно, как загорелись глаза принцессы – каким-то необыкновенным огнём.
И это было впервые, когда Тюнвилю хотелось смотреть в глаза человеческой женщины, потому что в их глубине ему вдруг показалось ночное небо – глубокое, бездонное, но яркое, потому что в нём сверкали тысячи звёзд.
– О, я наговорила много лишнего, – смутилась вдруг Хильдерика, и опустила ресницы, приглушив звёздный огонь в глазах.
– Нет, продолжайте, – они уже не шли вдоль берега, а стояли, и волна целовала им ноги, набегая раз за разом.
Тюнвиль держал руку принцессы уже двумя руками, а она подалась к нему, доверчиво и взахлёб рассказывая свою историю любви… к другому мужчине."
"Раньше Тюнвиль попросту бы перестал слушать, потом у что для него было оскорблением, когда женщина предпочитала другого (если тот, другой, не был родным старшим братом – королём Рихардом), но сейчас слушал внимательно, ловил каждое слово, потому что это казалось ему необычайно важным – как стать тем мужчиной, которому женщина будет так предана.
– Все смеялись надо мной, даже служанки, – говорила принцесса. – Он ведь не отвечал мне ни на одно письмо… Просто не отвечал… Это было ещё унизительнее отказа… Я слышала, как придворные дамы осуждали меня, говорили, что я навязываюсь, и что принц презирает меня за назойливость… Я тогда тоже считала, что он молчит из-за презрения. Ведь я первая призналась ему в любви. К тому же, я – всего лишь незаконнорожденная дочь короля, а он – благородный принц…
– Вы достойны короля, – эти слова вырвались у Тюнвиля нечаянно
Она посмотрела на него с благодарной улыбкой.
– Но потом выяснилось, что принц молчал вовсе не из-за того, что считал меня недостойной его. Мы встретились, объяснились и… он предложил мне руку и сердце.
– И вы приняли их?
– С радостью и гордостью, – сказала она.
– И счастливы?
– Очень, – пылко заверила она его.
