И стыдно-то как! Мать интеллигентный человек, отец авиаконструктор, а ты? Позор!» А девчонка злилась, орала, один раз на меня с вилкой кинулась, визжала:
– Правильно бабушка говорила: ты хуже мачехи!
Хорошо же свекровь внучку воспитала! Здорово у нее получилось! Ну, после того как она в меня вилку воткнуть пыталась, лопнуло мое ангельское терпение. Я ее выгнала.
– На улицу? – уточнила я.
Ариадна поморщилась.
– Не надо драм. Я предложила ей жить на даче. Хорошее место, сорок километров от Москвы, городок Чапск, там есть фабрика елочных игрушек, можно на работу устроиться, жить честно! Но Ирине не по сердцу работать, завести семью.
Она в Чапск не поехала. Ее снова посадили! За убийство! Ужас! Слава богу, более мы не пересекались, где она сейчас, я не знаю. Если она снова совершила преступление, я за нее не отвечаю. Сколько сейчас Ирине лет? Э… э… тридцать восемь?
– Сорок пять, – поправила я. – И в самом начале нашего разговора я сказала, что Ирина Алексеевна много лет работает в ресторанном бизнесе, растит дочь Катю.
– И что? – не поняла Ариадна.
– Вчера вечером Ирина не вернулась домой…
– Небось снова на воровстве попалась, – перебила меня хозяйка. – Уголовники, они как наркоманы, до конца не излечиваются. Или, может, кого ножом пырнула? Ничему не удивлюсь.
Я чуть повысила голос:
– Ваша внучка осталась одна, ей всего тринадцать.
– И что? – повторила дама.
– Девочка не способна себя обеспечить, ей нужен опекун, – объяснила я.
Ариадна Олеговна сложила губы куриной попкой.
– В стране полно детдомов.
Полагаю, государство обязано заботиться об отпрысках заключенных.
– Ирина не арестована, вероятно, ее похитили, – я сделала очередную попытку достучаться до каменного сердца хозяйки.
– Хорошего человека не украдут, – отрезала Ариадна. – На меня вот никто не покушается. Вы пришли, чтобы всучить мне чужого подростка? Спасибо, не надо! Когда Ирка рожала, совета у матери не спрашивала, а то б я сказала: «Делай аборт, хватит мне позора».
– Я должна задать вам несколько вопросов, – не сдавалась я.
– С кем дружила ваша дочь?
– Не знаю, мы не общаемся, я уже говорила, – холодно обронила мать.
– А в детстве? Назовите имя ее лучшей подружки.
– Не знаю, – поморщилась Ариадна.
– Может, помните, как звали первую любовь Иры?
– Не знаю.
– Она не рассказывала о зоне?
– Нет.
– Не упоминала тех, с кем вместе сидела?
– Нет.
– Может, что-то есть в переписке? – цеплялась я за последнюю надежду. – Женщины, как правило, часто пишут из мест заключения.
