Но на всякий случай возместила убыток.
Случай в метро не рассматривался ни бабушкой, ни девочкой как серьезный. Шутка, глупость, забава. Назначенный суд – чистая проформа. Ирина была настолько уверена в своей безнаказанности, что сказала подружкам:
– Вы без меня в кино не ходите. В десять утра мне мораль прочитают, как раз успеем на сеанс в полдень.
Но на фильм в тот день девочки пошли без Соловьевой. Иру заключили под стражу.
– Бабушка, разберись, – закричала девушка, когда ее уводили милиционеры, – какая-то чепуха получается!"
"И только тогда Кира Алексеевна решилась сообщить правду родителям.
Ни Алексей Михайлович, ни тем более Ариадна, ни многочисленные знакомые академика не смогли ничего сделать. К моменту возвращения Соловьевых в Россию приговор вступил в законную силу. Ирине исполнилось восемнадцать лет. Бабушке внучка казалась малышкой, но по закону девушка считалась взрослой и срок отсиживала в обычной, не детской, колонии.
Ариадна сложила пальцы в замок, хрустнула суставами и без особых эмоций произнесла:
– Кира неправильно воспитала мою дочь.
Она никогда не наказывала ее, во всем ей потакала, баловала и не почуяла опасность. Никакой моей вины в случившемся нет. Я честный человек, никогда не взгляну на чужие вещи, а как выяснилось, Ирина таскала игрушки и деньги с детского сада. Свекровь считала, что это пройдет. Следовало выдрать девчонку, а она с ней пуси-муси! И что самое нелепое! Кира Алексеевна, умирая, обвинила во всем меня! Вызвала в больницу, сорвала с важного совещания и толкнула спич, смысл которого был таков: Ира воровала, потому что я не уделяла ей внимания, желала обрести мою любовь.
Сама Кира умирает от горя, я обязана после ее кончины посвятить остаток жизни девчонке-уголовнице.
Слышали когда-нибудь подобный бред? Если хочешь, чтобы родители тебя обожали, веди себя соответственно, учись на пятерки, слушайся старших. Ирина – испорченный человек, она потом еще два раза попала за решетку. Слава богу, Алексей умер, всего позора не хлебнул, зато мне полной чашей досталось.
Ариадна зябко поежилась.
– Вы меня разволновали. Я давала себе слово более не думать об Ирине, но нервы стресса не выдерживают. И ведь я ее не бросила! Всякий раз у себя прописывала, умоляла: «Ирина, подумай о репутации семьи, ты позоришь память отца, бросаешь тень на мать. У меня, в отличие от тебя, идеальная биография, я научилась людям квартиры оформлять. Зачем мне дочь уголовница? Если о тебе станет известно, я растеряю клиентов.
