Ордынцев – опытный врач и хорошо умеет распознавать психические расстройства, так что вполне мог заметить у Глодова признаки белой горячки и воспользоваться этим, чтобы свалить убийство медсестры на несчастного алкаша.
В конце концов, если он ни в чем не виноват, почему не сказал следователю, что ходил в обход, просто не оставил записи в историях? Зачем признался, что не был? Честность, или желание создать себе алиби?
Для проверки этой смелой гипотезы требовалось изучить обстоятельства смерти Михальчука, ну и вообще придумать хоть сколько-нибудь разумную причину, отчего Ордынцев ополчился на бедную медсестру и ее окружение.
Если для второго необходимо просто напрячь воображение, то с первым сложнее. Смерть признана некриминальной, значит, уголовное дело не заводили, то есть придется выяснять, в каком морге бедняге проводили аутопсию, просить поднять из архива протокол вскрытия, или падать в ноги администрации районной поликлиники, чтобы нашли карточку с посмертным эпикризом.
Работа не так чтобы великая, но придется делать то, что Ирина ненавидела больше всего на свете – униженно просить. И ради чего?"
"Со вздохом она посмотрела, как Гортензия Андреевна мужественно пьет вторую чашку кофе. Целеустремленная сильная женщина в поисках правды, но, ей-богу, есть ли черная кошка в этой черной комнате? Владимир Ордынцев – симпатичный мужик, врач, отец-одиночка.
Он пользуется авторитетом, зарабатывает, обеспечен жилплощадью, а главное – умен, то есть в состоянии решить свои проблемы, не беря греха на душу. Да и какую опасность могла представлять для него Любовь Петровна? Засекла его в пикантном положении с медсестричкой? Так у Ордынцева нет жены, от которой надо что-то скрывать.
Ирина нахмурилась. Не мог, потому что хороший – это вообще не аргумент.
Это она в декрете расслабилась, потеряла хватку, забыла, что самые страшные джинны обитают в самых простых бутылках. Надо только увидеть направление, куда наступать.
Задумавшись, она не сразу заметила, что беседа за столом слегка обострилась:
– Молодой человек, учтите, что власть ругают только люди, которым никогда не приходилось принимать важных решений, – изрекла Гортензия Андреевна.
