В университете тоже была пара преподавательниц, у которых красивым девочкам получить зачет было труднее, чем остальным студентам.
В общем, неудовлетворенным женщинам было на ком сорвать свою злость, и, признаться честно, все шло к тому, чтобы Ирина с годами пополнила ряды старых грымз, только брак с Кириллом спас ее от этой жуткой участи, а Любовь Петровна так и не обрела женского счастья, а все равно устояла.
Посмотреть хоть на ее племянницу. Да, скромная серьезная девушка, но не забитая и знает себе цену. Чувствуется, что не красится потому, что поняла: на юном лице это выглядит вульгарно, а не из страха перед теткой.
И вещи на ней были надеты не кричащие, но хорошие, импортные. Тетка не орала: «Мы в твои годы ходили как чучела, теперь твоя очередь! Мы хлебнули, и ты глотай!» И высказывалась девушка смело, свободно, дети, воспитанные озлобленными людьми, так себя не ведут. Они заглядывают в глаза, пытаясь угадать, что от них хотят услышать.
Как же Любовь Петровна не сломалась после стольких невзгод? Может, все объясняется просто?
Ирина росла в тени грозного глагола «заслужить», без него в жизни не происходило ничего, ни плохого, ни хорошего.
Было ласковое «заслужила», когда Ирина была хорошей девочкой, и грозное «ты это заслужила» при всякой неприятности. Ну и презрительное «не заслужила», когда жизнь шла ровно, без побед.
И как-то привыкла она считать, что, если жизнь идет не так, как хочется, значит, она не заслуживает счастья, плохая, недостойная, и в отчаяние впала именно от осознания своей ужасной сущности.
А Любовь Петровна понимала, что как ни старайся, а у противника всегда свои планы, жизнь течет своим чередом, и порой складывается так, что невзгоды выпадают и на долю хороших людей, никто не виноват, и тут уж делать нечего, а надо терпеть и не сдаваться.
Выйдя на больничный пандус, Катя подставила лицо утреннему солнышку. Воскресенье, в институт не надо, но отсыпаться дома девушка тоже не торопилась. Хоть за дежурство она и не прилегла, все равно тратить светлые утренние минуты на сон было жаль.
Катя зашагала к остановке и тут заметила, как из боковой двери вышел Ордынцев. Она улыбнулась и помахала ему рукой, думала, что он тоже помашет и пойдет своей дорогой, но он вдруг приблизился к ней.
– Привет! Надо же, дежурили-дежурили, а в операционной так и не встретились.
– В приемнике работали?
Ордынцев засмеялся:
– Да нет, Катя, всю ночь проспал в ординаторской. Ни разу не подняли, просто паранормальное явление какое-то.
