"
"Добравшись до небольшого поселочка в окрестностях Петергофа, где до войны жил Кравченко с семьей, товарищи обнаружили на месте него руины. Ни один дом не уцелел, и некого было спросить о судьбе родных.
Малиновский утверждал, что Кравченко от горя запил и покончил с собой. Маловероятно, что так оно было в действительности, но теперь за давностью лет ничего не докажешь.
Личность честного солдата, прошедшего всю войну, предпочтительнее, чем личность военнопленного, и Малиновский зажил по документам Ивана, предварительно выяснив, что его мать и сестры мертвы.
– Тут мне трудно судить, но не исключено, что Малиновский взял новые документы, чтобы ускользнуть от своих новых хозяев, – процедила Гортензия Андреевна, – ведь немцы не бросили свою агентуру, а передали американцам, и потом эти люди стали костяком западно-германской разведки. И в эту тайну меня не посвятили, так что не могу сказать, просто ли Малиновский скрывался от возмездия или вел разведывательную деятельность.
Настоящий Иван Кравченко до войны работал токарем, а Малиновский имел высшее образование.
Чтобы не разрушать легенду, он несколько месяцев трудился разнорабочим на стройке, тем временем изучая свою специальность по учебникам, и после этого поступил на Кировский завод. Если что-то не получалось, объяснял тем, что за годы войны руки отвыкли.
Вскоре пришли новые станки, в освоении которых все стали равны, а лже-Кравченко даже выбился в лидеры по качеству продукции.
Началась спокойная размеренная жизнь. В свое время женился на хорошей девушке из рабочей семьи, родилась дочь, семья получила квартиру.
Иван Кузьмич не пил, регулярно повышал разряд, был на прекрасном счету у руководства, так что вскоре сделался наставником молодежи.
Его прочили в мастера, но для этого надо было вступить в партию, а Кравченко по непонятным причинам воздерживался, хотя коллектив бы проголосовал за него единогласно. Если кто и заслуживал высокого звания коммуниста, так это Иван Кузьмич, передовик производства, прекрасный семьянин и идеологически подкованный товарищ.
Несмотря на то что удалось создать почти плакатный образ советского рабочего, Малиновский знал, что в партию принимают после тщательной проверки, и не хотел лишний раз привлекать внимание органов госбезопасности к своей скромной персоне.
Отговаривался тем, что он человек семейный, тихий, не общественник и будет для партии только балластом. Странное оправдание, но поскольку на это место находилось много желающих, Ивана Кузьмича оставили в покое.
