Может, ему как раз обвинений в измене Родине до инфаркта не хватает.
В сущности, что Малиновский случайно оказался пациентом Любови Петровны – всего лишь предположение, как и то, что он вообще ее убил. И в принципе существует.
Домыслы старухи, неверные детские воспоминания девушки и бред выжившего из ума чекиста – если мы начнем верить таким доказательствам, то и до тридцать седьмого года недалеко. Гортензия Андреевна говорила, что этот ее начальник раньше был необыкновенно умным человеком с цепкой памятью и держал в уме данные всех мало-мальски значимых вражеских агентов, но те времена давно миновали.
"
"Черт, неужели работа контрразведчиков состоит из вот такой охоты за тенями? Анализировать слухи, домыслы и сплетни, изучать обрывки воспоминаний, обращать внимание на ничего не значащие на первый взгляд совпадения и детали, вроде скрепок в красноармейских книжках.
Да еще и народ их не любит, считает, будто они только и горазды всяких инакомыслящих хватать и по психушкам распихивать, и самое позорное обвинение – это обвинение в сотрудничестве с КГБ.
Хотя если человек помогает выявлять врагов своей страны – что такого плохого в этом? Но нет, алкаш – хорошо, вор – отлично, особенно если расхититель социалистической собственности, ведь сколько у этой страны ни воруй, своего не вернешь, дебошир – замечательно, широкая душа, жену бьешь – умница, значит любишь, а вот в КГБ стучишь – фу-фу-фу, сволочь ты и персона нон грата.
Но ведь ни одно государство не может существовать без спецслужб, и помогать им выявлять врагов – долг каждого гражданина, но так проехался по людям большой террор, что люди до сих пор видят в органах государственной безопасности врагов, а не защитников.
Даже она сама понимает прекрасно, что те перегибы давно в прошлом, а совесть все равно не позволяет сдать деда Алябина.
Бабушка рассказывала ей, как люди боялись спать по ночам, ждали рокового звонка в дверь, и как екало сердце, если поздним вечером под окнами слышался шум подъезжающего автомобиля.
«Неужели за мной?» Люди пропадали без следа, или, наоборот, после публичных унизительных процессов, жены и дети разделяли вину мужей, отцов и матерей, мнимую или реальную… Организация, призванная защищать народ, наводила на него ужас, по сравнению с которым отступал страх перед настоящими тайными врагами.
