– Это не клуб, а какой-то Содом с геморроем!
– С Гоморрой, – поправил Олег Петрович.
– Да какая разница-то?!
Мимо пробегал какой-то тип в джинсах и короткой пляжной маечке. От остальных участников праздника жизни его отличал поднос, который он держал под мышкой. Тип пролетел было мимо, потом приостановился, словно о чем-то вспомнил, вернулся и сунулся к уху Олега Петровича.
Гена недрогнувшей рукой взял типа за куриное плечико и отстранил. Тип посмотрел удивленно.
– Вам чего? – поинтересовался Гена вежливо.
– Ничего! – Тип пожал плечами и поудобнее перехватил поднос. – Я хотел спросить, вы ужинать? Если ужинать, я готов проводить!
– Проводите, – разрешил Олег Петрович.
Мимо барной стойки, осажденной чудовищной толпой и напоминавшей штурм рязанской электрички дачниками в семидесятом году, мимо стеклянных шаров, крутившихся на особых подставках и разбрасывающих острые колючие лучи, мимо извивающихся под музыку существ неопределенного пола, мимо диванов, на которых сидело, стояло и лежало великое множество подобных же существ, мимо винтовой лестницы, ведущей, по всей видимости, на второй этаж этого райского места, Олега Петровича провели в какой-то коридор, раскрашенный черной и красной лаковой краской.
– Зашибись! – весело сказал сзади Гена.
Потолки были красные, а полы черные. На мраморном постаменте стояли вазы, из которых торчали обрезки водопроводных труб и ржавые гаечные ключи. Стены были декорированы светильниками, переделанными из облупленных детских горшков примерно того же семидесятого года.
Для того чтобы горшки давали свет, в них просверлили дырки – чудо дизайна. Двери в сортиры были украшены библейскими сюжетами – Адамом и Евой, только у Евы была голова Адама, а у Адама, соответственно, Евы. В углу стояли рыцарские доспехи, но вместо меча пустотелый рыцарь держал в железной перчатке… патефон.
Зато здесь не так грохотало.
– Сюда, пожалуйста! Столик у вас заказан? На какое имя?
Олег понятия не имел, заказан столик или нет и на какое имя! То есть имя-то он помнил – Виктория, – а фамилию совершенно позабыл спросить.
– Олег Петрович, я все улажу.
– Олежка!!! – прокричали из дальнего угла. – Иди к нам!
Олег Петрович с изумлением повернулся. При всем своем опыте общения с барышнями он никак не мог ожидать, что чудесная Виктория станет называть его «Олежкой»!"
"Виктория, сияющая, свеженькая, розовая, пробиралась к нему через беспорядочно наставленные пластмассовые столики.
