Хорош бы он был с выбитыми зубами!
После того как мужик на огромной черной машине его спас, он кое-как подобрал рюкзак и, насколько мог проворно, поковылял за палатку, в которой красноносый лоточник торговал сосисками. Федор знал, что, как только те двое выскочат из подъезда, куда их, словно беспомощных щенят, покидал бравый мужик, ему настанет конец.
Он с ними не сладит.
За палаткой он постоял, покачиваясь и держась рукой за стену. Все как-то странно мутилось перед глазами, голова кружилась, и грязный утоптанный снег то и дело грозил уйти из-под ног.
Так с ним было только однажды, когда на студенческой вечеринке он старательно запивал водку пивом – они там все запивали водку пивом, – а наутро мучились головами, животами и всеми остальными мучениями, которые бог придумал в наказание таким дуракам, как Федор Башилов. Он отходил болезненно, долго, хуже всех. Геройствовали они в общежитии у девчонок, и, собственно, все дело затевалось только ради них. Парни готовились к этому визиту, мужественными голосами сообщали друг другу, что сегодня будет «грандиозный трах» и они все вволю «накидают пистонов».
Должно быть, оттого, что все будущие фантастические любовники отчаянно трусили, потели и стыдились, то и напились в два счета, и вожделенный «грандиозный трах» окончился полным провалом, позором и изгнанием их из общежития.
Федор тогда дошел до троллейбусной остановки, сел на лавочку, свесил голову, прикрыл мученические глаза и даже заскулил тихонько.
– Плохо тебе, братан? – спросил какой-то веселый мужик, присевший рядом.
– Правил, что ль, не знаешь?
– Знаю, – через вязкую мерзость во рту выдавил Федор.
– А знаешь, так поди похмелись, салага!
Но при одной мысли о запахе спиртного Федора чуть не вырвало прямо на колени участливому весельчаку. Его качнуло, и мужик отскочил брезгливо.
– Да пошел ты!.. Я-то думал, ты человек, а ты, как эти, обдолбанный, видать!..
С тех пор Федор никогда так не надирался, и нынешнее его состояние больше всего напоминало то, давнее.
С трудом нагнувшись, он зачерпнул в ладонь грязного снега, кое-как сдул с него черноту и копоть и вытер лицо. Снег впитал в себя кровь. Федор посмотрел на кровавый комок в своей ладони, размахнулся и влепил его в стену.
– Ты бы, парень, отвалил отсюда, – посоветовал красноносый из своего башлыка. – Гляди, сейчас наряд поедет, заберут.
Федор кивнул.
Мокрое лицо стянуло ледяной коркой, и он нашарил в кармане носовой платок.
