Нужно сматываться, бежать немедленно, и сразу на вокзал, денег немного есть, надо купить билет до Питера или до Самары, все равно, а там видно будет! И не появляться больше в Москве?! Устроиться на работу, затаиться, сгинуть?!
Нет, нельзя! Нельзя бросать мать! Если будут искать его, Федора, первым делом доберутся до матери, а она слабая, ее напугать ничего не стоит, она даже мышей боится и полдня стоит на табуретке, если ей кажется, что в буфете что-то скребется! Напугать и убить! Как этого вздорного старика! Еще утром Федор думал, что было бы хорошо, если бы кто-нибудь его убил, и как страшно, оказывается, когда по-настоящему убивают!
Но ведь если он останется, его убьют тоже, и он превратится в неживое, в то, во что превратился старик, станет оболочкой, скафандром, ничем! Он будет похож на решето, как старик, словно в нескольких местах продырявленный шомполом!
Федор завыл сквозь стиснутые зубы и прикрыл глаза – он совсем не мог смотреть на тело и не смотреть тоже не мог, как будто смерть притягивала его.
Я не побегу, решил он. Я не побегу, и будь что будет!
И как только он так подумал, на крыльце затопали ноги, Федору показалось, что их очень много, целая толпа людей, обутых в тяжелые сапоги, поднималась по обледенелой лесенке!.. Дверь широко распахнулась, в помещении оказались люди, и остановились, и уставились на него, и Федор попятился и чуть не упал, и единственное, что смог выпалить в эту первую секунду:
– Это не я!
– Да я тебя знаю! – громко сказал первый из вошедших, здоровенный, плечистый мужик.
– Тебя сегодня в переулке метелили!
– Что здесь происходит? – Это второй спросил, помельче и постарше, щурившийся на свет. – Вы кто?!
– Олег Петрович, этот тот, сегодняшний! – Первый помолчал и отвел глаза. – А Василь Дмитрич вон… лежит.
Тот, что помельче, обошел Федора и присел возле скрюченного тела.
– Как ты здесь оказался? – Он спрашивал ровным голосом и на Федора не смотрел. Он сидел на корточках и смотрел на старика. Полы его пальто были похожи на распластанные крылья летучей мыши.
– Ты как здесь оказался, парень? – перевел его вопрос здоровенный, и тут только Федор его узнал.
Позвольте, но ведь это он сегодня спас его в переулке! У него еще такая громадная машина, похожая на подводную лодку! Он вышел, оторвал от него, Федора, обоих гопников и, как щенков, покидал их в какую-то дверь, а Федору сказал почти ласково: «Иди домой, парень! Иди, простынешь!»
– А… вы меня не узнаете? – неизвестно зачем спросил Федор дрожащим голосом.
