Конечно, она могла бы разделить скудное тепло пламени с Бекером, но с ее стороны было бы неприличным сократить дистанцию между ними. Алана не хотела, чтобы он снова вспомнил о поцелуях.
– Почему меня заставили ждать сегодня? – спросила она. – Я видела как минимум одного человека, который, явившись после меня, был пропущен во внутренние покои."
"– Бюрократия, – просто произнес Бекер. – Пока не объяснишь суть своего дела, будешь стоять в конце очереди.
– Выходит, я должна была признаться рядовому стражнику, кто я такая? После того, как моя жизнь с младенчества подвергалась опасности? К тому же меня предупредили, что этого делать нельзя.
Он пожал плечами:
– Не имеет значения. В любом случае вас привели бы ко мне. Мы бы скорее уладили дело, если бы вы решили обратиться ко мне, а не к королю.
Алана вздохнула. Сколько времени потрачено впустую! Неужели она полагала, что получить аудиенцию у короля будет легко? Теперь ясно, что это были глупые надежды. Но капитан хотя бы относится к ней приветливо. Даже слишком приветливо, когда посчитал ее вдовой, явившейся в поисках покровителя! Но зато он не приказал проводить Алану к выходу, как свою назойливую подружку! И не назвал ее притязания неубедительными.
Значит, он явно не против выслушать ее.
Он подтвердил это предположение, когда предложил:
– Садитесь. Располагайтесь удобнее. Полагаю, мы пробудем здесь некоторое время.
– Только в том случае, если дела заставят сегодня моего отца покинуть дворец и мне придется ждать его возвращения, – возразила она.
– Король никуда не уезжает.
– Тогда не могли бы вы отвести меня к нему, чтобы мне не пришлось повторять мою историю дважды? Ведь мой рассказ будет не слишком коротким.
– Особенно, если вы не первая принцесса, претендующая на трон. Я полагаю, что нет.
Глава четырнадцатая
Еду принесли еще до того, как Алана смогла что-нибудь произнести, и это было кстати, потому что потрясенная, она лишилась дара речи.
Кто-то уже пытался выдать себя за нее?
Паппи не предупреждал ее, что такое возможно.
Должно быть, это хранилось в секрете, настолько строгом, что даже платный осведомитель ничего не узнал. Хотя капитану это должно было казаться очевидным, как и самой Алане. Речь шла о таком богатстве, власти и привилегиях, что, разумеется, нечестные люди не могли не воспользоваться этим.
Когда тебе было семь, до меня дошли новые слухи о том, что по прошествии столь длительного времени ты признана умершей.
Именно так сказал Паппи, она помнила каждое слово.
