– Ох, прекрати! Ты же не станешь его убивать? – Она взглянула на него и увидела, что на самом деле эта мысль ему нравится. Она закатила глаза. – Я вообще не думаю, что это идея отца. То есть она ему явно нравится, но я думаю, что предложение исходило от Николы.
– Это меня не удивляет. Она более всех хочет покончить с враждой. Ходят даже слухи, что страх и есть причина ее многочисленных выкидышей.
Алана снова вздохнула:
– Жаль, что я не могу поговорить с Паппи. Должно быть, он передал Генри больше, чем я услышала.
– Может, сегодня ты с ним и встретишься.
Алана бросила на Кристофа настороженный взгляд.
– Скажи, а наша прогулка, случайно, не ловушка для Паппи?
Она надеялась, что он возразит, но он не стал.
– Это было предложение твоего отца. Но тебе нечего беспокоиться. Паппи никто не причинит вреда. Фредерик дал слово.
– Все это очень хорошо, но Паппи не давал слова, что не причинит вреда тебе!
Кристоф рассмеялся:
– Ты волнуешься за меня?
– Ни капельки! – заявила она. – Но как это будет выглядеть, если он тебя убьет? Не думаю, что мой отец благосклонно воспримет подобную весть.
Он улыбнулся.
– Этого не случится, пока ты со мной. Или ты зря расхваливала своего Паппи, утверждая, что он стал совершенно другим человеком? Ты считаешь, что он способен пролить кровь у тебя на глазах? Может быть, самое время признаться, если это так?
– Зачем? Он не сможет в одиночку остановить сани, или собираешься сам остановиться и пригласить его присоединиться? Да, разумеется, ты бы с удовольствием оказал ему такую любезность – чтобы без помех отвезти его в тюрьму.
Ты ведь знал, что Генри ждет меня во дворе, верно? Потому и потащил меня туда!
– Твой маленький друг был весьма настойчив.
Алана уставилась на Кристофа:
– А ты мне ничего не сказал? – И тут она догадалась: – На самом деле мой отец не отменял сегодняшней встречи, не так ли? Это ты сказал ему, что Генри явился ко мне с сообщением и что нельзя упускать такой возможности!
Ее охватила такая злость, что она перешла на крик.
Кристоф ни в чем не признался, но и отрицать не стал. Он вообще не произнес ни слова, словно не усматривал ничего дурного в том, что сделал. Это был типичный образчик его высокомерия и уверенности в том, что он имеет право принимать решения за Алану, не принимая во внимание ее мнение и чувства. Но ей удалось взять себя в руки. Этому помогло его молчание. И ее поразило, что мысли Кристофа по прежнему занимает Генри.
