Просто она не захотела услышать!
Очевидно, он был погружен в свои собственные мысли, потому что заметил:
– На самом деле я решил уединиться, став фермером, еще до того, как мы приехали сюда.
Это признание было настолько неожиданным, что Алана потеряла дар речи. Но, может, он намеренно сбивает ее с толку, чтобы привести в чувство? Это сработало – в определенной степени. Но потом в ее мозгу что-то щелкнуло.
– Ты хочешь сказать, что Фармер – не твоя настоящая фамилия, верно?
– Да. Но когда мы приехали в этот многолюдный город, я понял, что лучший способ спрятаться – это остаться здесь, на виду у всех, так что я отбросил мысли о фермерстве.
А вот фамилия Фармер подошла: она была солидной и не звучала на иностранный манер. Она прижилась, как и мы прижились в этом городе. – Он улыбнулся и добавил: – Я честно пытался заняться садоводством и несколько месяцев был вполне доволен такой безмятежной жизнью, а потом бросил.
– Слишком скучно по сравнению с тем, что ты привык делать?
Она подумала о военных действиях, в которых он участвовал на континенте.
Алана читала о множестве войн, когда изучала историю Европы.
– Как проницательно с твоей стороны! Что ж, прекрасно. – Он немного помолчал, снова устремив взгляд в пол. – Когда-то я признался тебе, что убивал людей. Тогда ты была еще совсем маленькая. Возможно, ты не запомнила этого, а повторять мне не хотелось.
– Я помню. Зачем ты вообще рассказал мне об этом?
– Ты была прелестным ребенком. Такой милой, любознательной, что я привязался к тебе слишком сильно.
То признание должно было послужить преградой, отложиться у тебя в мозгу и заставить побаиваться меня. Но это не сработало. Барьера между нами не получилось. Ты была очень доверчива, а я успел прикипеть к тебе душой. Я люблю тебя так, как если бы ты была моей родной дочерью, которой у меня никогда не было.
– Я испытываю то же самое, Паппи. Ты знаешь."
"– Да, но сегодня все изменится.
Тревога вернулась к ней, сделавшись в сто раз сильней. Боже правый, что он может сказать ей такого, чтобы она перестала любить его? У нее не находилось слов, чтобы спросить напрямик, и мысли лихорадочно неслись по кругу, но она никак не могла взять в толк, что подразумевал дядя.
Он же не спешил с объяснениями. Лишь сделался еще более задумчивым.
– Знаешь, я не собирался растить тебя таким образом. Для твоей же безопасности я бы предпочел изоляцию, где ты бы научилась быть независимой от окружающих. Но в конечном итоге я не смог лишить тебя нормальной жизни.
