Лишь когда его руки вновь обхватили ее, он спросил как ни в чем не бывало:
– Ты заметила, что Хельга ни разу не обратилась к тебе по имени? Как же звали ее дочь?"
"До сих пор такая мысль не приходила Алане в голову. Господи, она даже не знает своего настоящего имени! Очень уж была огорчена реакцией Хельги на новость о том, что ее дочь жива. Ведь Хельга даже ни разу не обняла Алану! Боже мой, но именно это захотела бы сделать любая мать.
Но Алана все еще злилась на Кристофа из-за его намерения использовать ее для поимки Паппи, поэтому просто пробормотала себе под нос:
– Она не была уверена до конца.
Кристоф саркастически фыркнул. Алана настаивала:
– Я понимаю, ты не можешь преодолеть подозрительность своей натуры, но ты прекрасно знаешь, что это ни о чем не говорит.
– Разве? Она до смерти перепугалась, когда я назвал тебя ее дочерью. Это было не просто волнение, Алана. Это был неприкрытый страх. Она что-то скрывает. И она постоянно лгала. Это было очевидно.
– Черт возьми, но что она может скрывать, помимо страха лишиться своего роскошного жилья? Этим и объясняется ее поведение.
Ты ведь даже не попытался убедить ее, что никто ее не прогонит. Наоборот, ты потребовал ответов на вопросы, которые много лет назад ей уже задавал Фредерик. Ты вернул ей ту боль! А я только хотела узнать, что побудило ее поменять младенцев местами. Кроме того, ее очень испугало упоминание о Паппи. Разумеется, она боится его, после всего что он сделал.
Алана считала, что сумела найти достаточно убедительные доводы, не пришедшие Кристофу в голову, и рассеяла его подозрения, так как он больше ничего не сказал по этому поводу.
Но когда они добрались до дворца, он направил коня не к своему жилищу, а остановил посреди двора, бросил поводья гвардейцу, опустил Алану на землю, взял за руку и потащил прямиком во дворец.
Она сразу поняла, зачем.
– О господи! – вскричала она, упираясь. – Я знаю, что ты задумал. Прекрати! Я не хочу быть его дочерью. Уж лучше пусть будет Хельга!
– Не тебе выбирать.
– Не смей ничего ему говорить! Зачем пробуждать напрасные надежды? Замкнутость Хельги вполне объяснима, и, боюсь, со мной это никак не связано.
Она просто слишком нервничала, чтобы сказать прямо. Скорее всего, это было вызвано твоим присутствием.
– Я не собираюсь ничего ему говорить… пока.
– Тогда почему ты ведешь меня во дворец?
– Чтобы вы познакомились. Может, Фредерик пожелает извиниться перед тобой за такую долгую разлуку с матерью.
Кристоф лгал! Алана это знала.
